Наталья (tanselle) wrote in ru_psiholog,
Наталья
tanselle
ru_psiholog

Category:

Интервью в журнале "Психотерапия"

В журнале "Психотерапия" №7 за этот год опубликовано интервью "Психоаналитическая сага", взятое у меня Ольгой Бермант-Поляковой.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ САГА. ИНТЕРВЬЮ С КОММЕНТАРИЕМ

БЕРМАНТ-ПОЛЯКОВА О.В. - к. психол. н., психотерапевт, действительный член и представитель ППЛ в Израиле, модератор сообщества «Сами себе психологи»


От редакции. С появлением глобального пространства Интернета уединение психотерапевтического кабинета все в большей степени становится понятием относительным. То, что происходит между психотерапевтом и пациентом/клиентом, все в большей степени становится достоянием широкого общественного обсуждения. В связи с этим все более и более актуальными становятся вопросы кейс-менеджмента, супервизии и профессиональной этики. Материал содержит постинг в Интернет-сообществе «Сами себе психологи» (ru_psiholog), объединяющем более 7300 чел. из 53 стран, а также интервью с топикстартером, проведенное профессиональным психологом, модератором данного сообщества. Информированное согласие топикстартера на публикацию находится в редакции.

Ключевые слова: психоанализ, психотерапия, профессиональная этика, супервизия


«Я пришла к моему первому терапевту в возрасте 23 лет[1], - рассказывает Т. в интернет-дневнике. - Проблемы - лень, опоздания в институт и на работу, слишком большая зависимость от матери, домашние конфликты, жизнь, откладываемая "на потом". Сильная закомплексованность, большие проблемы в общении с людьми, неспособность разобраться в собственных чувствах. Кроме того - полное отсутствие контактов с мужчинами. За несколько лет психоаналитической терапии я научилась разбираться в себе, несколько увереннее стала общаться с другими людьми, улучшились отношения с мамой, я закончила вуз и нашла работу, был неудачный роман с мужчиной.» Три с половиной года (1992-1995) длилась терапия, и она не была завершена, потому что случилась трагедия - терапевт погибла.

После этого Т. обратилась за помощью к самой близкой из коллег погибшей, о которой та хорошо отзывалась - члену Московского Психоаналитического Общества, а сейчас еще и члену Международной Психоаналитической Ассоциации (IPA) и кандидату наук - и к этой второй Т. ходила 12 лет.

Если сравнивать вас с героиней какого фильма или литературного произведения, чья судьба напоминает вам то, что с вами происходило в эти 12 лет?
- Спящая Красавица. Отсутствие чувства времени, отсутствие достаточного интереса к внешнему миру. Состояние, как под гипнозом или под наркозом. Жила, фактически, от лета до лета, остальная жизнь была мало наполнена, и вспоминая первые 6-7 лет двенадцатилетней саги-терапии (1995-2007), думаю: "Что было в этом году? Ага, тем летом я сходила в поход туда-то"».

После смерти терапевта Т. каждое воскресенье лет шесть ходила на ролевую игру с фэнтезийными сюжетами, но, по её словам, «постоянно чувствовала себя неуверенно и так и не получила от этой игры того удовольствия, которое хотела получить. В некоторый момент начала читать книжки фэнтези в оригиналах, благодаря чему улучшила свой английский. Летом ходила в туристические походы. Училась на вечернем отделении мехмата МГУ, окончила с отличием. Потом был поиск более денежной работы, потом еще новой работы, несколько отпускных поездок за границу. В 2006 и 2007 году я самостоятельно съездила в Англию, получила от этого большое удовольствие. Терапевт, говоря о результатах двенадцатилетнего труда, сказала мне: "Когда Вы ко мне пришли, Вы в Англию не ездили". Но, во-первых, я начала вторую терапию в 26 лет, а закончила в 38, срок неоправданно долгий, а во-вторых, людям свойственно меняться со временем без помощи терапевта, и я считаю, что в моем случае это было именно так.»

«Моя история - это история пациента с хорошим стажем, - рассказывает Т. в интернет-дневнике. - За 12 лет второго курса психотерапии cексуальных отношений с мужчинами я так и не имела, образовавшееся окружение как следует не использовала, и моя жизнь продолжала откладываться. То, что я не ушла от второго психотерапевта, было громадной ошибкой. Она молча меня слушала, изредка сообщала вещи, для меня не новые, на мои многочисленные вопросы не отвечала, объясняя это нежеланием передо мной раскрываться, про мое чувство пустоты в ее присутствии сказала что "это пустота смерти", и все мое недовольство списывала на сравнение с первым психотерапевтом и желание ее вернуть. Я была не согласна и винила себя, что не могу ей объяснить, что именно не так. А на мой вопрос, будут ли мои проблемы решены с помощью терапии, она ответила "Мы будем идти в направлении их решения".

Через три месяца я все-таки ушла от второго психотерапевта - она потом сказала, что я "испугалась своих чувств" - и месяцев 5 проходила к третьему психотерапевту, которого вторая мне рекомендовала (также члену МПО и IPA). Но та в некоторый момент сыграла на своем авторитете более явно, и я вернулась, отчаявшись найти что-нибудь лучше, но не представляя себе, как я смогу жить без психотерапии.

Со 2 по 6 год терапии существенных изменений во мне и в моей жизни не произошло; моя мама, у которой после пары попыток поговорить со вторым психотерапевтом сложилось о ней отрицательное мнение, и моя подруга уговаривали меня уйти от нее, но я не соглашалась, так как считала себя в значительной степени виновной в отсутствии изменений - во-первых, потому, что я сильно опаздывала на встречи, периодически не приходила совсем, и во-вторых, потому что я не рассказывала своих мазохистских фантазий, которые у меня регулярно бывали.

Четвёртый психотерапевт, знакомый маминой подруги, услышав про мою ситуацию, сказал: "Да, возникает зависимость, я мог бы ее снять". Но он не объяснил особенности зависимости от психотерапевта, и я не поверила, решив, что человек хочет заполучить себе еще одного клиента.

С 7 по 9 год начали происходить изменения. Мой второй терапевт помогла мне сориентироваться в нескольких ситуациях, и хотя я сейчас вижу, что для этого мне не надо было годами с ней работать, достаточно было прийти на консультацию, а может, даже хватило бы умного совета кого-то из знакомых, эта помощь стала для меня доказательством ее компетентности. Причин успехов мы не анализировали, второй психотерапевт только говорила "давайте зафиксируем, что Вы уже..."; и по-прежнему я никуда так сильно не опаздывала, как к ней, при этом постоянно мысленно с ней беседуя. На 9 году она заговорила об окончании терапии, на основании того что что-то уже достигнуто и я хожу к ней очень давно. Если бы такой разговор произошел на 2-3 году, он был бы созвучен моим собственным сомнениям, я бы тогда попробовала найти другого психоаналитика, и сам этот поиск был бы для меня толчком к изменению. Но через девять лет это было сложнее, к тому же она утверждала, что новый терапевт мне не нужен, а просто прекратить психоанализ я панически боялась.

Увидев мою реакцию, она поставила вопрос об увеличении оплаты (до тех пор я ей платила со скидкой, и сама увеличивала сумму, как только появлялась возможность). По ее пожеланию я ей написала наш семейный бюджет, пыталась воздействовать слезами и аргументами, и наконец твердо заявила, что больше такой-то суммы платить не могу, и если она настаивает, я буду искать другого терапевта. Тогда второй психотерапевт, "зафиксировав", что я могу ей противостоять, мне уступила, но в дальнейшем возвращалась к этой теме, говоря о влиянии неполной оплаты на мое чувство неполноценности. В итоге я нашла более денежную работу, и на 12 году смогла платить за сеанс нужную сумму без скидок, а что касается других моих целей, мы с ней действительно только «шли в направлении».

В течение 10 и 11 года у нас шел разговор о том, когда же мы закончим работу (без назначения конкретных сроков), и я чувствовала себя виноватой из-за того, что заканчивать не хочу. При этом, в течение 11 года у меня был период навязчивых мазохистских фантазий, которых я по-прежнему не хотела рассказывать и винила себя за это, причем эти фантазии меня буквально "засасывали", раньше такой период мог длиться несколько дней, теперь же это продлилось примерно 9 месяцев.

В начале последнего года срок был назначен, я согласилась, но спросила, что будет, если я "чего-то не успею понять", и второй психотерапевт сказала, что тогда меня не бросит. А в самом конце выяснилось, что она сама решает, надо ли обсуждать важную для меня тему (а это были мои отрицательные эмоции по отношению к ней). Через несколько месяцев наступил очень тяжелый период, я не могла работать и не могла думать ни о чем, кроме моего "психоанализа".

Сформулировав свой запрос - снять зависимость - я без особого результата посетила нескольких пятого, шестого, седьмого психотерапевтов. Некоторые из них мне поддакивали, не говоря почти ничего нового, некоторые не хотели "говорить плохо о своей коллеге", один - член Академии педагогических наук и Европейской ассоциации семейной терапии - на первой же встрече сообщил мне про меня очень много, и в том числе что зависимости у меня нет, а пустоту я чувствую, потому что "не решены мои базовые проблемы".

Терапия со вторым терапевтом завершилась в 2007 году, по ее инициативе и вопреки моему сопротивлению, и вскоре я осознала, что наша работа была, мягко говоря, бесполезной. В течение 2008 года я приходила в себя. Оказавшись на грани увольнения с работы, я пошла к психиатру, и таблетки мне помогли.»

Какими событиями наполнена ваша жизнь сейчас, спустя три года после окончания двенадцатилетней терапевтической саги?
- Последний год я хожу на уроки аргентинского танго, получаю от них удовольствие, и сейчас забросила из-за этого загородные походы выходного дня, в которые раньше ходила. Имеется интернет, английский клуб по воскресеньям. При этом, однако, какой-то круг общения есть, но свой день рожденья я последние несколько лет не праздную, потому что я почти не знаю, кого на него пригласить, кроме близких родственников.
Я приобрела некоторый сексуальный опыт, к сожалению, небольшой. Моя жизнь стала более насыщенной и стала гораздо меньше откладываться на потом, хотя, не скрою, пусть и в минимальных дозах, но продолжаю психофармакологическое лечение. За последние 5 лет я частично потеряла квалификацию как программист, и сейчас пытаюсь что-то с этим сделать, но не знаю, переходить ли на новую работу или искать что-то более интересное в нынешней.

Когда вы приняли решение публиковать свою историю, чего было больше, горечи или удивления?
- Больше горечи и еще очень сильное возмущение. Причем мысль опубликовать историю у меня появилась на полгода раньше, чем я это сделала, но я понимала, что в первую очередь мне надо заняться собственным психическим состоянием.

Почему вы не стали обращаться в этический комитет международной психоаналитической ассоциации?[2]
- Для обращения в IPA надо было нанимать адвоката, писать текст по-английски, а я перед этим уже год потратила на безрезультатные разговоры с этическим комитетом МПО. Я задавала вопрос в этическом комитете: «Какой срок, при условии отсутствия прогресса, вы считаете в психоаналитической терапии достаточным, чтобы предложить другого терапевта или другой терапевтический метод?» на что мне было сказано: Как вы себе это представляете? Если бы ваш терапевт сказала: "Знаете, я тут не могу ничего поделать, идите к другому психоаналитику"? Это как раз было бы нарушение профессиональных стандартов.»

Удовлетворил ли вас вердикт этического комитета?
- Нет.

Вы создали прецедентную ситуацию, опубликовав отчёт о своей психотерапии в интернете. Как вы думаете, чем ваш опыт помог другим клиентам?
- Я надеюсь, что в чем-то помог, хотя я не они. Я хотела предупредить их о механизме работы такой вещи, как зависимость от психотерапевта, и о возможном усилении уже имеющихся симптомов из-за этой зависимости.

Журнал читают профессиональные психотерапевты. Хотите ли вы задать свой вопрос?
- Хочу. Я понимаю тех, кто не хочет судить о моей терапии исключительно на основании моего рассказа - но что же должен заявить пациент, чтобы этический комитет МПО начал разбирательство по жалобе на недостаточный профессионализм терапевта?
______________

[1] До терапии Т. закончила математическую спецшколу, затем факультет автоматики и вычислительной техники и Институте нефти и газа им. Губкина, где и осталась работать. [прим. tanselle: это неточно, после окончания вуза я пошла работать в другое место]

[2] В мае 2008 года Т. послала электронное письмо с вопросом о порядке обращения с жалобой, однако ответа не получила. На сайте МПО тоже не нашлось ни их этического кодекса, ни информации о порядке обращения с жалобами, ни информации о том, что у них есть какой-то офис, куда можно принести письменную жалобу. В октябре 2008 года Т. послала электронное письмо с рассказом о затянувшейся бесплодной терапии. Она хотела, чтобы этический комитет гласно выразил обеспокоенность случаем и принудил терапевта обратиться за супервизией. Примерно через месяц ей сообщили по e-mail, что жалоба, содержащаяся в письме, и рассказ клиента о терапевте в Интернете не дают оснований для разбирательства в этическом комитете, и предложили встретиться и обсудить ситуацию. Принимали Т. на частной квартире, вручили этический кодекс IPA на английском языке, и через час откланялись. Затем состоялось еще 2 таких встречи, каждая с интервалом 3 месяца после предыдущей, позиция членов этического комитета осталась неизменной.

В одном из писем Т. сообщили, что в апреле 2009 г. о её истории был уведомлен Кураторский комитет IPA, но что именно докладывали и какое решение в итоге было принято, Т. неизвестно. После третьей встречи с членами этического комитета Т. решила завершить тупиковую дискуссию и попросила их осенью 2009 года предоставить официальный бумажный документ о принятом решении. Документ она не получила, и как это можно сделать, ей неведомо. В последнем письменном обращении в этический комитет МПО Т. выразила готовность гласно обсуждать историю её двенадцатилетней терапии в Интернете. Непосредственно в Этический Комитет IPA она не обращалась.



Комментарий
В Израиле психологи работают в четко определенном правовом поле. Они получают лицензию на частную практику в Минздраве, и психологические разговоры признаются лечением - со всеми вытекающими последствиями, в том числе правом пациента читать записи о себе в истории болезни, знать свой диагноз, правом пациента на второе мнение специалиста (second opinion), правом на сохранение врачебной тайны и тайны обращения и, что немаловажно, обязанностью психолога получить информированное согласие пациента перед тем, как начнется терапевтическое вмешательство. Это значит, что пациенту должны быть разъяснены предлагаемые методы лечения и равноценные им альтернативные методы лечения и приведено обоснование, почему предлагаемый психолог считается более подходящим в данном случае. Закон действует с 1998 г.
Tags: этика
Subscribe

  • Изменить отношение к телу

    Уважаемые сообщники, запрос по которому я обращаюсь к вам, довольно прост. Моя жена не любит свое тело. До того, что стесняется передо мной…

  • Вопрос о гендере

    Здравствуйте. Я - сообщество ру-психолог. И я задумался (задумалась?) о своей гендерной ориентации. Меня, как бы это выразиться в соответствии с…

  • Не будь прав, будь мудр

    Этот пост результат размышлений, спровоцированных недавней темой Кристины о нападении в электричке и последовавших затем разговоров в Процессинге.…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • Изменить отношение к телу

    Уважаемые сообщники, запрос по которому я обращаюсь к вам, довольно прост. Моя жена не любит свое тело. До того, что стесняется передо мной…

  • Вопрос о гендере

    Здравствуйте. Я - сообщество ру-психолог. И я задумался (задумалась?) о своей гендерной ориентации. Меня, как бы это выразиться в соответствии с…

  • Не будь прав, будь мудр

    Этот пост результат размышлений, спровоцированных недавней темой Кристины о нападении в электричке и последовавших затем разговоров в Процессинге.…