Управление межличностными конфликтами в групповой терапии (2 часть)
Межличностный подход
Основной посыл межличностного подхода заключается в том, что конфликты обычно возникают в социальном контексте, и в нем задействованы как минимум два человека, которые в силу различных причин не могут поладить друг с другом. Например, нам свойственна неприязнь к тем людям, которые имеют отличные от наших убеждения и ценности, или к тем, кто не отвечает на нашу симпатию взаимностью, а также к злобным и недружелюбным людям. Корреляция между сходством и привлекательностью хорошо описана в психологической литературе.
Различные теории, такие как теория транзакций, теория подкрепления и теория обмена подчеркивают, что если имеет место недостаточное сходство, несоответствующие взаимозависимость и взаимодополняемость между сторонами, в отношениях возникнут конфликты. Принцип комплементарности (Карсон, 1969) ссылается, с одной стороны, на взаимный обмен и соотношение на уровнях силы-статуса и/или присоединения, и на симметричное взаимодействие на уровнях контроля и/или равенства, с другой. Стоит также упомянуть транзактный анализ Берна (1964), а также множество других работ о теориях взаимодействия в супружеских конфликтах (например, Герман и Книскерн, 1978).
Подобные межличностные конфликты характеризуются напряженностью и разногласиями на почве ревности, соревнования или борьбы за власть, во время которой обе стороны могут считать «Я прав, а ты нет» и «Я хороший, а ты плохой». Неизменно, плохая коммуникация между сторонами – частый ингредиент. Встреча лоб-в-лоб двух противоположных точек зрения приводит к межличностному конфликту.
Конфликт обостряется, пока участники продолжают провоцировать друг друга, и часто заканчивается только на завершительной конфронтации. Как описано в теории игр (Льюса и Райфа, 1957), участники конфликта соревнуются друг с другом, наподобие дуэлянтов, приближающихся друг к другу с пистолетами наготове, и становится очевидным, что один в этой ситуации выиграет, тогда как другой проиграет. Чтобы разрешить такой конфликт вне деструктивного сценария «победа-проигрыш», терапевт должен выступить посредником между конфликтующими сторонами.
«Посредничество» возникает в момент, когда третья сторона делает попытку поспособствовать добровольному соглашению между сторонами. Терапевты, практикующие психоаналитическое направление, берут роль посредника, когда интерпретируют и катализируют взаимодействие, пытаясь наладить коммуникацию, изменить шаблон поведения и улучшить взаимопонимание посредством распознавания скрытых транзактных форм и механизмов обратной связи, которые поддерживают взрослые и детские элементы в отношениях (Рапопорт, 1988).
Сторонники бихевиорального направления выступают посредниками, давая советы, обучая честным тактикам и используя логику, дипломатию и эмоциональное облегчение, чтобы помочь спорящим достигнуть взаимно приемлемых решений.
Успешное посредничество, однако, не обязательно подразумевает достижение консенсуса. Согласно Бладу (1960), другие удовлетворительные результаты могут быть 1) компромисс – обе стороны делают шаги навстречу и удовлетворяют некоторые свои требования, 2) уступка – одна из сторон соглашается отозвать свои претензии и получает возможность на достойное отступление, 3) синтез – находится новое, ранее неизвестное решение, 4) сепарация – обе стороны «идут своей дорогой», 5) аккомодация, что по сути является смирением перед фактом, что соглашение не может быть достигнуто – обе стороны по-своему правы. Точно также, в супружеской терапии конфликтующие пары с помощью терапевта могут достигнуть согласия другого уровня, решив при этом развестись или сохранить брак.
Харизматичный лидерский стиль Максвэлла Джонса – отличный пример посредничества в терапевтической среде. Джонс обладал умением разрешать конфликты в его группах с помощью тонкого переопределения столкновений между людьми: «нарушители спокойствия» становились «отважившимся на риск», «борьба за власть» становилась «принятием решения сообща», «конфликт» становился «конфронтацией». Таким образом он преобразовывал потенциально негативное и деструктивное напряжение в возможность научиться чему-то новому.
Более активная техника посредничества, часто рекомендуемая при управлении конфликтами, – обмен ролями. Эта техника позаимствована из психодрамы и основывается на предположении, что если противника поставить в позицию другой стороны, он будет вынужден посмотреть на ситуацию по-новому и возможно примирится с различиями.
В попытке закрепить внутрипсихические открытия Памелы и Филиппа достижением взаимного соглашения, терапевт предложил им поменяться ролями. После некоторого сопротивления, участники согласились, и пока они вживались в роли друг друга, они повторили ранее произнесенные обвинения. Поначалу они возобновили столь же страстный спор, но теперь уже с противоположных позиций. Когда они выветрили свой гнев и высказали все свои фантазии по поводу того, что происходило в голове их оппонента, они затихли, серьезно глядя друг на друга. Стало ясно, что между ними происходило что-то еще помимо наблюдаемой ссоры.
Как если бы Филипп наконец понял позицию Памелы, он (все еще в роли Памелы), начал улыбаться и сказал:
«Ну ты и редиска, Филипп! Ты не заботишься ни о ком кроме себя».
«Я рад, что ты заботишься обо мне», ответила Памела в роли Филиппа. «Хотелось бы, чтобы таких людей было побольше».
«Мне жаль, что я тебя обидел», ответил Филипп уже за себя, выпадая из «образа». «Я не знал, что тебя это так сильно волнует».
«Да, волнует, и поэтому меня так задевают твои опоздания. Если ты хочешь, чтобы я продолжала заботиться, пожалуйста, в следующий раз приходи вовремя».
В результате такого обмена ролями Памела и Филипп медленно выработали более взаимные и равноправные отношения, некоторое уважение к точке зрения друг друга, что заменило прежнее эгоцентрированное поведение. И, что важнее, – они начали общаться на более глубоком уровне, объединенные общим для обоих чувством отвержения, когда их внутрипсихическими нуждами пренебрегали.
Техника обмена ролями создает мгновенный сдвиг в восприятии, который способствует примирению. К сожалению, многие участники довольно часто не желают становиться на место человека, которого считают своим врагом. И если все-таки соглашаются, то на короткий промежуток времени, чтобы повторить основной посыл своего оппонента и затем вернуться на свою позицию. Карлсон-Сабелли (1989) не нашел в своих исследованиях никакого подтверждения предположению, что данная техника содействует примирению конфликтующих сторон. Предварительная работа с выплеском агрессии и внутрипсихическим исследованием личности каждого участника конфликта предполагается необходимой.
В источниках описано много случаев ненасильственного разрешения различных конфликтов в результате успешного посредничества третьей стороны. Однако, руководства по управлению конфликтами подчеркивают, что если изначальные позиции конфликтующих сторон более-менее совместимы, и отношения между участниками основаны на сотрудничестве и доверии, межличностный подход будет более успешен, чем если их позиции совершенно несовместимы и в отношениях присутствует дух соревнования. Например, если конфликтующие стороны борются за власть, то попытка посредничества скорее всего будет провальной.
Хотя «межличностное научение» рассматривается как один из главных терапевтических аспектов групповой терапии (Ялом, 1975), многие терапевты не чувствуют себя комфортно в роли посредника в межличностном подходе, потому что не хотят выступать «миротворцами», проталкивающими идеи дружеского сосуществования и примирения за счет естественной для человека агрессивности. Они предпочитают, чтобы члены группы решали сами за себя, какие правила для них приемлемы относительно границ выражения враждебности. Поэтому многие терапевты переключаются на подход «Группа как целое».
Группа как целое
Сторонники этого подхода рассматривают весь контекст, в котором возникает конфликт и применяют концепции индивидуальной динамики к группе людей, как если бы группа была единым организмом, способным к собственному поведению, чувствам и мыслям. Они видят внутригрупповое напряжение как специфическую дисгармонию в структуре общей системы всей группы, принимая во внимания влияние на группу окружения и экологии.
Социальная психология помогает нам понять каким образом социальные силы в группе-как-целое повреждают межличностные отношения между отдельными членами группы. Эти социальные силы имеют различные названия – «коллективное бессознательное», «групповой разум», «групповое давление», «групповая динамика», «групповой менталитет», «групповая социометрия», «групповая матрица», «невидимая группа» и прочие. Все исследователи этого явления описывают группу как нечто большее, чем просто сумму ее членов, и это большее имеет свои цели (часто скрытые), правила поведения, коммуникационные шаблоны и структуру власти, которые могут создавать социальные ограничения и межличностные конфликты. Одно из самых живых описаний людей, борющихся за социальное доминирование в таком «человеческом зоопарке», принадлежит Моррису (1969).
Исследование малых групп десятилетиями занимается изучением запутанных связей между самим конфликтом и, к примеру, обстановкой в группе, составом группы, ее размером, правилами, групповым процессом, лидерскими ролями и этапами развития групп, предполагая, что агрессия – регулирующая сила в групповой динамике (Левин, 1948).
Разрешая конфликты в рамках этого подхода, терапевту нужно анализировать и управлять этими силами и изменять те, которые оказывают ограничивающий эффект на группу. Чтобы добиться этого, сторонники различных терапевтических направлений используют более или менее пояснительные и ориентированные на действия техники для улучшения сотрудничества и развития групповой сплоченности – «главного условия успешного управления конфликтами» (Ялом, 1975). Для этого старательно формируется интерес к достижению общих групповых целей, и все члены группы поощряются к активному участию. Лидер группы старается привлечь все ресурсы и мнения «невоюющих» членов группы, приглашая их к сотрудничеству и помощи по разрешению возникающих вопросов, касающихся, например, конфиденциальности, принятия решений и социального взаимодействия вне группы. Следующая сценка проиллюстрирует данный подход.
Когда Памела в начале встречи предложила запереть дверь, чтобы опаздывающий Филипп не смог войти, вся группа оказалась вовлечена в конфликт. Страсти возрастали по мере того, как участники высказывали свои аргументы за или против ее предложения. К тому моменту, когда Филипп наконец прибыл и вошел в помещение, группа разделилась на два противоборствующих лагеря. Наблюдая за процессом разделения, терапевт отметил, что эти две подгруппы представляют собой две центральные силы внутри единого организма группы. Подгруппа вокруг Филиппа выступала за свободу самовыражения («ты делаешь то что хочешь»), тогда как подгруппа вокруг Памелы представляла собой ограничительное стремление «супер-эго» («ты должен научиться подчиняться, если хочешь быть со всеми»). Группа оказалась перед необходимостью выбора между самовыражением и совестью.
Приняв во внимание доминирующую роль этих двух позиций в прошлом и последовавшую пассивность членов группы, терапевт предложил, что пришло время взять под контроль обе позиции, позволяя им существовать одновременно, без монополизации группового времени постоянными войнами. И как только участники группы начали обдумывать эту интерпретацию и предлагать различные альтернативы, ссора между Филиппом и Памелой пошла на убыль, как если бы она была всего лишь проявлением столкновения невидимых сил, и появилась атмосфера сотрудничества.
Многие групповые аналитики занимают нейтральную позицию по отношению к группе, наблюдая за групповыми конфликтами и сообщая о них без принятия точки зрения любой из сторон. Критики утверждают, что такая пассивность нарушает интимный дух подлинных межличностных отношений и сводит на нет все возможности для истинного управления конфликтами. Они считают, что такая ленивая позиция (называемая нейтральной) так же бесполезна, как войска, покидающие поля боя в момент начала битвы. Мое мнение таково, что лидер группы, заинтересованный в адекватном разрешении конфликтов, должен время от времени высказывать свою точку зрения по ключевым вопросам и устанавливать четкие пределы для разрушительного поведения. Например, в ситуации с Филиппом, который постоянно опаздывает и приходит в группу после начала сессии, терапевт должен ультимативно озвучить основные правила группы и исключить Филиппа, если он не способен приходить вовремя.
Подход «Группа как целое» часто критикуют за неверное допущение: группа не может нести ответственность за конфликты, потому что несмотря на сотни многолетних исследований, до сих пор нет четкого определения, что представляет собой терапевтическая группа как явление. Если группа не может быть существом, которое чувствует, думает и действует, она не может вызвать конфликт. Любое вмешательство в рамках этого подхода имеет риск привести к заблуждению, когда группа рассматривается как некое существо, а не воображаемый метафорический образ.
Несмотря на такую критику, существует множество исследований процессов внутри малых групп, поддерживающих данный подход как жизнеспособную альтернативу. Очевидно, что любой практик, отвергающий значимость групповых процессов, тем самым высказывает неуважение к самой сути групповой терапии.
Выводы
Любые попытки управления конфликтами должны твердо учитывать сложное взаимодействие между различными уровнями межличностных конфликтов, предполагая, что человеческая агрессия вызывается комплексом связанных причин, таких как инстинкты, побуждения, состояние психики, генетика, индивидуальная история развития, влияние среды и социальной ситуации. Это взаимодействие требует разработки интегративной стратегии управления, которая, согласно моему опыту, будет более эффективна, чем любой отдельно взятый подход.
Такой интегративный подход должен учитывать больше одного, а часто все уровни понимания и воздействия на различных этапах процесса управления. В рамках любого психотерапевтического направления процесс урегулирования конфликтов, охватывающий несколько занятий, должен предусматривать и выброс агрессии, и изучение индивидуальных проблем, и улучшение межличностного взаимодействия, и анализ группы как целого. Упущение одного из уровней может оставить участников с некоторой долей неразряженного напряжения, и разрешение конфликта не будет считаться завершенным. Воздействие на разных уровнях лучше организовать иерархично, выработав определенную последовательность, переходя от одного уровня к другому. Таким образом, когда удовлетворены потребности участников в выражении агрессии, следующим на очереди будут внутрипсихические элементы. Если на этом уровне будет достигнут успех, то увеличатся шансы на двустороннее взаимодействие между участниками конфликта. И наконец, если у участников нет проблем с их телесными проявлениями, их психическим состоянием и друг с другом, они могут начать работать с вопросами групповой динамики. Нелегко согласовать в одной модели несколько различных подходов, а затем интегрировать их в рамках одной и той же группы.
Основополагающие теоретические предположения и цели терапии часто могут казаться несовместимыми, однако, эта несовместимость исчезает, как только вся картина проанализирована со всех возможных ракурсов, и, по моему опыту, все четыре уровня управления конфликтами могут сочетаться друг с другом через применение интегративного подхода.
//От переводчика: уважаемые участники, если вы заметили неточности в переводе названий техник или терапевтических направлений, или любые другие ошибки - пожалуйста, напишите в комментариях. Спасибо!
Основной посыл межличностного подхода заключается в том, что конфликты обычно возникают в социальном контексте, и в нем задействованы как минимум два человека, которые в силу различных причин не могут поладить друг с другом. Например, нам свойственна неприязнь к тем людям, которые имеют отличные от наших убеждения и ценности, или к тем, кто не отвечает на нашу симпатию взаимностью, а также к злобным и недружелюбным людям. Корреляция между сходством и привлекательностью хорошо описана в психологической литературе.
Различные теории, такие как теория транзакций, теория подкрепления и теория обмена подчеркивают, что если имеет место недостаточное сходство, несоответствующие взаимозависимость и взаимодополняемость между сторонами, в отношениях возникнут конфликты. Принцип комплементарности (Карсон, 1969) ссылается, с одной стороны, на взаимный обмен и соотношение на уровнях силы-статуса и/или присоединения, и на симметричное взаимодействие на уровнях контроля и/или равенства, с другой. Стоит также упомянуть транзактный анализ Берна (1964), а также множество других работ о теориях взаимодействия в супружеских конфликтах (например, Герман и Книскерн, 1978).
Подобные межличностные конфликты характеризуются напряженностью и разногласиями на почве ревности, соревнования или борьбы за власть, во время которой обе стороны могут считать «Я прав, а ты нет» и «Я хороший, а ты плохой». Неизменно, плохая коммуникация между сторонами – частый ингредиент. Встреча лоб-в-лоб двух противоположных точек зрения приводит к межличностному конфликту.
Конфликт обостряется, пока участники продолжают провоцировать друг друга, и часто заканчивается только на завершительной конфронтации. Как описано в теории игр (Льюса и Райфа, 1957), участники конфликта соревнуются друг с другом, наподобие дуэлянтов, приближающихся друг к другу с пистолетами наготове, и становится очевидным, что один в этой ситуации выиграет, тогда как другой проиграет. Чтобы разрешить такой конфликт вне деструктивного сценария «победа-проигрыш», терапевт должен выступить посредником между конфликтующими сторонами.
«Посредничество» возникает в момент, когда третья сторона делает попытку поспособствовать добровольному соглашению между сторонами. Терапевты, практикующие психоаналитическое направление, берут роль посредника, когда интерпретируют и катализируют взаимодействие, пытаясь наладить коммуникацию, изменить шаблон поведения и улучшить взаимопонимание посредством распознавания скрытых транзактных форм и механизмов обратной связи, которые поддерживают взрослые и детские элементы в отношениях (Рапопорт, 1988).
Сторонники бихевиорального направления выступают посредниками, давая советы, обучая честным тактикам и используя логику, дипломатию и эмоциональное облегчение, чтобы помочь спорящим достигнуть взаимно приемлемых решений.
Успешное посредничество, однако, не обязательно подразумевает достижение консенсуса. Согласно Бладу (1960), другие удовлетворительные результаты могут быть 1) компромисс – обе стороны делают шаги навстречу и удовлетворяют некоторые свои требования, 2) уступка – одна из сторон соглашается отозвать свои претензии и получает возможность на достойное отступление, 3) синтез – находится новое, ранее неизвестное решение, 4) сепарация – обе стороны «идут своей дорогой», 5) аккомодация, что по сути является смирением перед фактом, что соглашение не может быть достигнуто – обе стороны по-своему правы. Точно также, в супружеской терапии конфликтующие пары с помощью терапевта могут достигнуть согласия другого уровня, решив при этом развестись или сохранить брак.
Харизматичный лидерский стиль Максвэлла Джонса – отличный пример посредничества в терапевтической среде. Джонс обладал умением разрешать конфликты в его группах с помощью тонкого переопределения столкновений между людьми: «нарушители спокойствия» становились «отважившимся на риск», «борьба за власть» становилась «принятием решения сообща», «конфликт» становился «конфронтацией». Таким образом он преобразовывал потенциально негативное и деструктивное напряжение в возможность научиться чему-то новому.
Более активная техника посредничества, часто рекомендуемая при управлении конфликтами, – обмен ролями. Эта техника позаимствована из психодрамы и основывается на предположении, что если противника поставить в позицию другой стороны, он будет вынужден посмотреть на ситуацию по-новому и возможно примирится с различиями.
В попытке закрепить внутрипсихические открытия Памелы и Филиппа достижением взаимного соглашения, терапевт предложил им поменяться ролями. После некоторого сопротивления, участники согласились, и пока они вживались в роли друг друга, они повторили ранее произнесенные обвинения. Поначалу они возобновили столь же страстный спор, но теперь уже с противоположных позиций. Когда они выветрили свой гнев и высказали все свои фантазии по поводу того, что происходило в голове их оппонента, они затихли, серьезно глядя друг на друга. Стало ясно, что между ними происходило что-то еще помимо наблюдаемой ссоры.
Как если бы Филипп наконец понял позицию Памелы, он (все еще в роли Памелы), начал улыбаться и сказал:
«Ну ты и редиска, Филипп! Ты не заботишься ни о ком кроме себя».
«Я рад, что ты заботишься обо мне», ответила Памела в роли Филиппа. «Хотелось бы, чтобы таких людей было побольше».
«Мне жаль, что я тебя обидел», ответил Филипп уже за себя, выпадая из «образа». «Я не знал, что тебя это так сильно волнует».
«Да, волнует, и поэтому меня так задевают твои опоздания. Если ты хочешь, чтобы я продолжала заботиться, пожалуйста, в следующий раз приходи вовремя».
В результате такого обмена ролями Памела и Филипп медленно выработали более взаимные и равноправные отношения, некоторое уважение к точке зрения друг друга, что заменило прежнее эгоцентрированное поведение. И, что важнее, – они начали общаться на более глубоком уровне, объединенные общим для обоих чувством отвержения, когда их внутрипсихическими нуждами пренебрегали.
Техника обмена ролями создает мгновенный сдвиг в восприятии, который способствует примирению. К сожалению, многие участники довольно часто не желают становиться на место человека, которого считают своим врагом. И если все-таки соглашаются, то на короткий промежуток времени, чтобы повторить основной посыл своего оппонента и затем вернуться на свою позицию. Карлсон-Сабелли (1989) не нашел в своих исследованиях никакого подтверждения предположению, что данная техника содействует примирению конфликтующих сторон. Предварительная работа с выплеском агрессии и внутрипсихическим исследованием личности каждого участника конфликта предполагается необходимой.
В источниках описано много случаев ненасильственного разрешения различных конфликтов в результате успешного посредничества третьей стороны. Однако, руководства по управлению конфликтами подчеркивают, что если изначальные позиции конфликтующих сторон более-менее совместимы, и отношения между участниками основаны на сотрудничестве и доверии, межличностный подход будет более успешен, чем если их позиции совершенно несовместимы и в отношениях присутствует дух соревнования. Например, если конфликтующие стороны борются за власть, то попытка посредничества скорее всего будет провальной.
Хотя «межличностное научение» рассматривается как один из главных терапевтических аспектов групповой терапии (Ялом, 1975), многие терапевты не чувствуют себя комфортно в роли посредника в межличностном подходе, потому что не хотят выступать «миротворцами», проталкивающими идеи дружеского сосуществования и примирения за счет естественной для человека агрессивности. Они предпочитают, чтобы члены группы решали сами за себя, какие правила для них приемлемы относительно границ выражения враждебности. Поэтому многие терапевты переключаются на подход «Группа как целое».
Группа как целое
Сторонники этого подхода рассматривают весь контекст, в котором возникает конфликт и применяют концепции индивидуальной динамики к группе людей, как если бы группа была единым организмом, способным к собственному поведению, чувствам и мыслям. Они видят внутригрупповое напряжение как специфическую дисгармонию в структуре общей системы всей группы, принимая во внимания влияние на группу окружения и экологии.
Социальная психология помогает нам понять каким образом социальные силы в группе-как-целое повреждают межличностные отношения между отдельными членами группы. Эти социальные силы имеют различные названия – «коллективное бессознательное», «групповой разум», «групповое давление», «групповая динамика», «групповой менталитет», «групповая социометрия», «групповая матрица», «невидимая группа» и прочие. Все исследователи этого явления описывают группу как нечто большее, чем просто сумму ее членов, и это большее имеет свои цели (часто скрытые), правила поведения, коммуникационные шаблоны и структуру власти, которые могут создавать социальные ограничения и межличностные конфликты. Одно из самых живых описаний людей, борющихся за социальное доминирование в таком «человеческом зоопарке», принадлежит Моррису (1969).
Исследование малых групп десятилетиями занимается изучением запутанных связей между самим конфликтом и, к примеру, обстановкой в группе, составом группы, ее размером, правилами, групповым процессом, лидерскими ролями и этапами развития групп, предполагая, что агрессия – регулирующая сила в групповой динамике (Левин, 1948).
Разрешая конфликты в рамках этого подхода, терапевту нужно анализировать и управлять этими силами и изменять те, которые оказывают ограничивающий эффект на группу. Чтобы добиться этого, сторонники различных терапевтических направлений используют более или менее пояснительные и ориентированные на действия техники для улучшения сотрудничества и развития групповой сплоченности – «главного условия успешного управления конфликтами» (Ялом, 1975). Для этого старательно формируется интерес к достижению общих групповых целей, и все члены группы поощряются к активному участию. Лидер группы старается привлечь все ресурсы и мнения «невоюющих» членов группы, приглашая их к сотрудничеству и помощи по разрешению возникающих вопросов, касающихся, например, конфиденциальности, принятия решений и социального взаимодействия вне группы. Следующая сценка проиллюстрирует данный подход.
Когда Памела в начале встречи предложила запереть дверь, чтобы опаздывающий Филипп не смог войти, вся группа оказалась вовлечена в конфликт. Страсти возрастали по мере того, как участники высказывали свои аргументы за или против ее предложения. К тому моменту, когда Филипп наконец прибыл и вошел в помещение, группа разделилась на два противоборствующих лагеря. Наблюдая за процессом разделения, терапевт отметил, что эти две подгруппы представляют собой две центральные силы внутри единого организма группы. Подгруппа вокруг Филиппа выступала за свободу самовыражения («ты делаешь то что хочешь»), тогда как подгруппа вокруг Памелы представляла собой ограничительное стремление «супер-эго» («ты должен научиться подчиняться, если хочешь быть со всеми»). Группа оказалась перед необходимостью выбора между самовыражением и совестью.
Приняв во внимание доминирующую роль этих двух позиций в прошлом и последовавшую пассивность членов группы, терапевт предложил, что пришло время взять под контроль обе позиции, позволяя им существовать одновременно, без монополизации группового времени постоянными войнами. И как только участники группы начали обдумывать эту интерпретацию и предлагать различные альтернативы, ссора между Филиппом и Памелой пошла на убыль, как если бы она была всего лишь проявлением столкновения невидимых сил, и появилась атмосфера сотрудничества.
Многие групповые аналитики занимают нейтральную позицию по отношению к группе, наблюдая за групповыми конфликтами и сообщая о них без принятия точки зрения любой из сторон. Критики утверждают, что такая пассивность нарушает интимный дух подлинных межличностных отношений и сводит на нет все возможности для истинного управления конфликтами. Они считают, что такая ленивая позиция (называемая нейтральной) так же бесполезна, как войска, покидающие поля боя в момент начала битвы. Мое мнение таково, что лидер группы, заинтересованный в адекватном разрешении конфликтов, должен время от времени высказывать свою точку зрения по ключевым вопросам и устанавливать четкие пределы для разрушительного поведения. Например, в ситуации с Филиппом, который постоянно опаздывает и приходит в группу после начала сессии, терапевт должен ультимативно озвучить основные правила группы и исключить Филиппа, если он не способен приходить вовремя.
Подход «Группа как целое» часто критикуют за неверное допущение: группа не может нести ответственность за конфликты, потому что несмотря на сотни многолетних исследований, до сих пор нет четкого определения, что представляет собой терапевтическая группа как явление. Если группа не может быть существом, которое чувствует, думает и действует, она не может вызвать конфликт. Любое вмешательство в рамках этого подхода имеет риск привести к заблуждению, когда группа рассматривается как некое существо, а не воображаемый метафорический образ.
Несмотря на такую критику, существует множество исследований процессов внутри малых групп, поддерживающих данный подход как жизнеспособную альтернативу. Очевидно, что любой практик, отвергающий значимость групповых процессов, тем самым высказывает неуважение к самой сути групповой терапии.
Выводы
Любые попытки управления конфликтами должны твердо учитывать сложное взаимодействие между различными уровнями межличностных конфликтов, предполагая, что человеческая агрессия вызывается комплексом связанных причин, таких как инстинкты, побуждения, состояние психики, генетика, индивидуальная история развития, влияние среды и социальной ситуации. Это взаимодействие требует разработки интегративной стратегии управления, которая, согласно моему опыту, будет более эффективна, чем любой отдельно взятый подход.
Такой интегративный подход должен учитывать больше одного, а часто все уровни понимания и воздействия на различных этапах процесса управления. В рамках любого психотерапевтического направления процесс урегулирования конфликтов, охватывающий несколько занятий, должен предусматривать и выброс агрессии, и изучение индивидуальных проблем, и улучшение межличностного взаимодействия, и анализ группы как целого. Упущение одного из уровней может оставить участников с некоторой долей неразряженного напряжения, и разрешение конфликта не будет считаться завершенным. Воздействие на разных уровнях лучше организовать иерархично, выработав определенную последовательность, переходя от одного уровня к другому. Таким образом, когда удовлетворены потребности участников в выражении агрессии, следующим на очереди будут внутрипсихические элементы. Если на этом уровне будет достигнут успех, то увеличатся шансы на двустороннее взаимодействие между участниками конфликта. И наконец, если у участников нет проблем с их телесными проявлениями, их психическим состоянием и друг с другом, они могут начать работать с вопросами групповой динамики. Нелегко согласовать в одной модели несколько различных подходов, а затем интегрировать их в рамках одной и той же группы.
Основополагающие теоретические предположения и цели терапии часто могут казаться несовместимыми, однако, эта несовместимость исчезает, как только вся картина проанализирована со всех возможных ракурсов, и, по моему опыту, все четыре уровня управления конфликтами могут сочетаться друг с другом через применение интегративного подхода.
//От переводчика: уважаемые участники, если вы заметили неточности в переводе названий техник или терапевтических направлений, или любые другие ошибки - пожалуйста, напишите в комментариях. Спасибо!