Психодрама (часть 1)
Основателем психодрамы является Якоб Леви Морено (1889–1974), который также является автором социометрии и стоит у истоков групповой психотерапии. В 1913 году он способствовал появлению первой в истории «группы поддержки», в 1918 году – создал первый «Театр импровизации», а с 1921 года начинает систематически использовать психодраму и социодраму. Он продвигает и популяризирует групповую психотерапию, социометрию и психодраму, издает журналы, открывает психиатрическую лечебницу, которая становится одновременно лабораторией и учебным центром; в 1942 году со своей будущей супругой основывает Общество психодрамы и групповой психотерапии, и с 1943 года Общество проводит ежегодные конференции и разрабатывает стандарты обучения психодраме.С 1950 года Морено начинает путешествовать по всему миру, продвигая свои идеи во Франции, Великобритании, Германии, Австрии, Испании, Италии; также Морено рассылает по миру своих учеников в качестве преподавателей психодрамы. В течение 10 лет психодрама выходит на мировой уровень, и в 1957 году Морено становится первым президентом Международного совета по групповой психотерапии, а затем — Международной ассоциации групповой психотерапии. В 1961 году он создаёт Всемирную академию психодрамы и групповой психотерапии. Первый международный конгресс по психодраме состоялся в Париже в 1964 году. В 1959 году Морено приезжает в СССР, где посещает Институт психологии и Академию Медицинских наук в Москве, и Институт имени Бехтерева и Институт имени Павлова в Ленинграде. В общем, сложно найти человека, оказавшего большее влияние на мировое развитие психотерапии и психодрамы. Имя Морено стоит в одном ряду с именами 3. Фрейда, К. Г. Юнга, К. Роджерса, так велико его влияние не только на психологию и психотерапию, но и на современную культуру в целом.
Психодрама — метод терапии, в ходе которой клиент с помощью ведущего и группы воспроизводит в драматическом действии значимые события своей жизни, разыгрывая сцены, имеющие отношение к его проблеме. Причем эти сцены вместо того, чтобы рассказывать о них, разыгрываются, как если бы они происходили в данный момент, что придает им интенсивность и релевантность, дает возможность переделать, изменить свою жизнь здесь и сейчас. Действие структурируется таким образом, чтобы способствовать прояснению и конкретизации проблемы, достижению в ходе действия катарсиса, инсайта, реорганизации старых установок и когнитивных паттернов и реализации соответствующих изменений поведения. Исследуются новые роли, альтернативные аффективные и поведенческие стили, осуществляется поиск и апробирование более конструктивных моделей решения проблем.
Теоретическая база метода психодрамы описана в трудах Морено и поражает своей детальной проработанностью и основательностью. В первую очередь Морено обращает внимание на развитие человека с самых ранних этапов его жизни. Своеобразие человеческого развития заключается в том, что человек по сравнению с большинством видов животных вступает в мир совершенно беспомощным существом, существом, родившимся преждевременно. Однако он рождается в момент, который — как утверждает Морено — в стратегическом отношении для дальнейшего развития более удачно спланировать попросту невозможно. Преждевременные сроки рождения делают интеракциональное единство матери и ребенка жизненно важным требованием. Переживание совместного бытия, совместного чувствования и совместного функционирования становится глубинным переживанием тождественности новорожденного с миром и образует основу для последующего доверия к собственному бытию. Оно соответствует описанному Эриксоном исконному доверию. Безмятежное течение интеракций между матерью и ребенком, выступающими в комплементарных ролях и эмоционально целиком обращенными друг к другу, будет служить эталоном для всех последующих процессов взаимодействия с вытекающими из него адекватными ролевыми ожиданиями.
Понятие роли у Морено не сводится к традиционному узкому значению. Морено использует понятие «роль» во всех жизненных проявлениях человека. Он описывает роль как «форму функционирования, которую принимает индивид в определенный момент, реагируя на определенную ситуацию, в которую вовлечены другие лица или объекты».
В отличие от положений психоаналитиков и социальных психологов, привлекающих для объяснения феномена обучения ролям процессы идентификации или имитации, Морено рассматривает в качестве основного процесса обучения спонтанный интерес ребенка к той или иной ситуации. Испытывая чувство голода, младенец входит в роль принимающего пищу без каких-либо предшествовавших этому процессов идентификации или имитации. В процессе принятия пищи, выступающем в качестве процесса интеракции, ребенок ощущает теплоту и заботу матери. Повторное переживание этого события приводит к появлению, как на соматическом, так и на психическом уровнях, ролевых ожиданий.
Согласно стадиям развития человека Морено выделил четыре ролевые категории:
1) соматические роли – первые роли человека, связанные с телесной жизнедеятельностью;
2) психические роли – сопровождают соматические роли и расширяют сферу переживаний ребенка (например, в процессе кормления ребенок не только испытывает физическое удовлетворение, но и радость: к соматической роли принимающего пищу добавляется роль наслаждающегося);
3) социальные роли – это те роли, в которых человек чаще всего вступает в соприкосновение с внешними реалиями жизни, например в качестве служащего, члена трудового коллектива, спортсмена, супруга, отца, сына и т.д.;
4) трансцендентные, или интегративные, роли – это те роли, которые не зависят от потребностей человека, а связаны с надиндивидуальным бытием.
Примеры категорий:
Развертывающееся в соматических действиях ролевое поведение младенца создает основу для новых процессов социального обучения, возникающих на последующей стадии развития. Ребенок наблюдает за ролями, пробует их в игре и затем перенимает. Таким образом, усвоение социальных ролей включает в себя различные компоненты: во-первых, интерес к ситуации, на которую ребенок обращает свое внимание; во-вторых, наблюдение за ситуацией и за проявляющимися в ней ролями, ознакомление с ролью до ее проигрывания и, в-третьих, подражание в игре увиденным ролям.
Процесс подражания в самых простых его формах сводится к внешнему подражанию, то есть мимикрии. Ребенок в своем поведении отражает увиденные роли. Следовательно, в обучении имитации в раннем детском возрасте уже заключен процесс, который воспроизводится в психодраме в качестве техники «зеркало».
Следующей ступенью в ролевом обучении, более высокой по сравнению с отражением, является обмен ролями. Если отражение ограничивается воспроизведением внешнего поведения, то при обмене ролями человек воспринимает и изображает как внешнее поведение другого, так и его эмоциональное содержание. Тем самым обмен ролями способствует усвоению комплексных способов поведения вместе с его психосоциальными компонентами, такими, как чувства, установки, нормы и ценности.
Если доверие ребенка, то есть его врожденная внутренняя безопасность, не пострадало от внешних негативных влияний, то с самого рождения оно проявляет себя в акциональном голоде, побуждающем его к действию. Акциональный голод Морено считает предпосылкой нормального ролевого развития. Если он патологически редуцирован или чрезмерен, то креативное ролевое развитие становится невозможным. Нормальный акциональный голод заставляет человека принимать и исполнять роли, а при определенных условиях даже создавать новые. Любой поступок, к которому вынуждает акциональный голод, человек способен совершить только в ролях.
Поэтому Морено констатирует: «Ребенок — это актер, он должен действовать в ролях, не имея эго или личности...» И этот же акциональный голод с самого раннего детства постоянно не дает покоя человеку в ситуациях и ролях, требующих от него преодолеть страх и проявить смелость, тем самым способствуя прогрессии. Нарушение детского доверия вследствие недостаточных или неудачных интеракций между матерью и ребенком и обусловленный этим страх могут быть столь велики, что младенец порой уже не способен проявить смелость, чтобы взять на себя или правильно исполнить роль принимающего пищу и теряет аппетит.
Человеческое развитие — это постоянная прогрессия от соматических ролей, имеющихся уже к концу эмбриональной стадии — растущего, дрыгающего ногами, — к трансцендентным ролям. В ходе нормального развития на каждой стадии добавляются новые роли, тогда как отдельные уже существующие роли теряют свое значение или же исчезают вовсе. Однако большая часть ролевого репертуара все же сохраняется или же на более или менее длительное время переходит в скрытое состояние, например роль школьника в отличие от роли учащегося. Важные соматические роли, такие, как роль дышащего, принимающего пищу и т.д., с рождения до самой смерти являются базальными жизненными ролями.
В социальных ролях особенно четко проявляются фазы подъема, кульминации, спада и угасания. Их поворотные пункты, так же как и поворотные пункты соматических ролей, часто сопряжены с кризисами, которые могут вести к психическим расстройствам. На вершине этого процесса развития стоит человек, который, как личность, способен действовать одновременно на соматическом, психическом, социальном и трансцендентно-интегративном ролевых уровнях.
В качестве нарушений ролевого развития психопатологические синдромы проявляются тремя принципиально различными способами:
1. В перескакивании на другие ролевые уровни, минуя промежуточные.
2. В застое развития.
3. В регрессии, то есть в частичном или полном отходе с уже достигнутых ролевых уровней.
При определенных нарушениях развития может оказаться пропущенным тот или иной ролевой уровень: развитие протекает не с одного ролевого уровня на следующий, а протекает в скачкообразной прогрессии. Это приводит к патологии, выражающейся в «пробелах» в личности.
Локусом личности человека Морено считает спонтанность. «Едва ли можно назвать личностью человека, спонтанность которого равна нулю. С исчезновением спонтанности личность погибает. С ростом спонтанности развиваются личностные качества. Если возможности спонтанного безграничны, безграничен и потенциал личностного». Спонтанность представляется наиболее глубинным филогенетическим фактором, который формирует человеческое поведение, более древним, нежели память, рассудок или сексуальность.
Морено дает следующее определение: «конструктивная спонтанность — это адекватная реакция на новые условия или новая реакция на старые условия». Однако сама по себе спонтанность еще не способствует творческому процессу. Без смысловых связей и связей с действительностью она нередко оказывает такое же деструктивное действие, что и спонтанный недифференцированный рост клеток раковой опухоли, который не подчиняется упорядочивающим принципам формирования организма. Примером деструктивной спонтанности служат некоторые душевнобольные, зачастую располагающие высокой степенью спонтанности, но способные дать ей выход только в нерелевантных деструктивных вспышках агрессии или ином некреативном поведении. Если человек подавляет свою спонтанность, на собственном опыте изведав ее деструктивный потенциал, то это будет грозить ему оскудением и застоем всей его жизни и личности.
Следовательно, целью мореновской психотерапии не является ни простое высвобождение спонтанности, ни ее подавление. Ее цель скорее состоит в том, чтобы высвободить человеческую спонтанность и вместе с тем разумно интегрировать ее в целостную структуру жизнедеятельности человека. Блокированная спонтанность, как считает Морено, вызывает неврозы креативности, то есть приводит к пассивности; такой человек, несмотря на высокий интеллект и особые способности, которыми он может обладать, не способен ни проявить, ни задействовать их. Высвобождение и одновременная интеграция спонтанности являются предпосылкой креативности. На человеческом уровне она выражается в творческой деятельности.
В конце первой мировой войны Морено было поручено оказывать медицинскую помощь больным в лагере беженцев Миттерндорфе неподалеку от Вены. Хотя изгнанные со своей родины южнотирольские крестьяне находились там в одинаково неблагоприятных внешних условиях, тем не менее Морено был поражен, насколько по-разному были выражены у них недуги, нередко проявлявшиеся в вегетативных симптомах, которые сегодня мы бы назвали психосоматическими. Он наблюдал, что более благополучные из беженцев делили, как правило, свои бараки с родными, старыми знакомыми или новыми друзьями, тогда как в хибарах его постоянных пациентов в порядке вещей были раздражение, натянутые отношения и склоки. Обладая живым воображением, Морено «увидел», как туда и сюда растекаются потоки симпатии и антипатии между лагерниками, и уже тогда у него сложилось убеждение, что контроль над этими силами позволил бы облегчить участь находящихся в лагере людей. Ему стала очевидной действенность симпатии и антипатии как мощных сил в социальной сфере. Морено назвал эти силы силами притяжения и отталкивания. Они должны были, по его мнению, иметь для социальной структуры такое же значение, что и для структуры созвездия или молекулы.
После работы в лагере беженцев Морено был одержим идеей, что эмоциональные внутренние или глубинные структуры любой группы нужно представлять и исследовать подобно тому, как врач по рентгеновским снимкам может изучать внутренние органы человеческого тела. Осуществление этой задачи стало возможным благодаря графическому изображению результатов социометрического теста. Этот новый в методическом отношении социометрический тест был получен благодаря переводу понятий притяжения и отталкивания в понятия выбора и отвержения и субъективизации испытуемых. Результаты социометрического теста и анализа социограмм имеют социодиагностическую ценность. Они создают основу для проведения целенаправленной социотерапии средствами социометрии и психодрамы.
Морено описывает три типа отношений, приводящих в движение социоэмоциональные силы притяжения и отталкивания, — вчувствование, перенос и теле.
Еще до Морено вчувствование, или эмпатия, было определено Липпсом как «проникновение в личный эмоциональный мир индивида или в эстетическую структуру объекта». Под таким «проникновением» не подразумевается непосредственно активный процесс. Предпосылкой вчувствования скорее является «умение-отказаться-от-самого-себя» в смысле непредубежденного отношения к исходящей от другого индивида информации. Чем полнее восприятие, тем сильнее вчувствование, по крайней мере, с точки зрения направленности. Тем не менее вчувствование – это еще и активное «проникновение человека в личный эмоциональный мир другого», если он представляет себя на месте других людей или в соответствующих условиях их жизни, то есть на эмоциональном уровне принимает на себя роль другого.
Перенос возникает в результате того, что человек бессознательно фиксируется на лицах, которые когда-то, чаще всего в раннем детстве, его окружали. Если эта бессознательная фиксация не устраняется, то он редко реагирует на нового партнера адекватным реальности образом. Он реагирует так, словно имеет перед собой человека, с которым был связан прежде. Большая часть всех нарушений межчеловеческих отношений объясняется этим механизмом. Перенесенные на здорового человека ожидания, как правило, приносят разочарования, причем сам партнер никаких усилий к этому не прилагает. Просто он не такой, как ожидалось.
Теле — это мгновенное взаимное понимание личности другого человека и своего актуального положения, или жизненной ситуации. Теле — это не одностороннее вчувствование, теле — это столкновение. Теле — это двусторонний, полностью развернутый, здоровый модус межчеловеческих отношений. Отличительным признаком теле является реалистичная оценка индивидами друг друга и обусловленные ею реалистичные межчеловеческие отношения, которые, в отличие от переноса, не дают повода ни к ложным ожиданиям, ни к необоснованным страхам.
Обычно психодрамотерапия начинается со сценического изображения актуальных проблем нуждающегося в лечении клиента. При этом необходимо выяснить, в каких ролях или ролевых кластерах развертывается жизнь клиента и какие проблемы возникают из-за актуализации этих ролей или из-за латентного состояния других. Психодраматическая диагностика в процессе игры должна дать ответы на следующие вопросы:
1. На какой ролевой уровень — соматический, психический, социальный или трансцендентный — приходится главный акцент организации жизни клиента?
2. Развертывается ли его жизнь на ролевых уровнях, соответствующих его ролям, или же в ней у самого клиента возникли нарушения?
3. Является ли ролевое поведение человека гибким или же оно пребывает в состоянии застоя, в прогрессии или регрессии?
4. В каких ролях действует обычно клиент: в восходящих, достигших своей кульминации, доминирующих или извращенных (то есть, согласно Морено, в ролях, которые являются или стали для человека невыгодными, возможно, даже вредными), в нисходящих или уже затухающих?
5. Имеются ли ролевые конфликты — интраролевые конфликты? Интерролевые конфликты? Интраперсональные ролевые конфликты? Интерперсональные ролевые конфликты?
6-а) Каковы наиболее важные предпосылки и условия или, наоборот, препятствия для актуализации ролевого агрегата данного человека, а также для его интеракции с миром?
6-б) Усиливают или снижают эти условия акциональный голод клиента и его креативную интеракцию с миром?
В психодрамотерапии необходимо учитывать не только роли отдельного клиента, но и роли-интеракции различных людей в их воздействии как на отдельного «исполнителя роли», так и на группу или на социальное окружение в целом. Следует учитывать интерперсональные ролевые конфликты на различных ролевых уровнях. В этой связи социометрической диагностике и установлению показаний придается особое значение.
Если таким образом получено представление о поперечном разрезе всей жизненной ситуации клиента и вместе с тем благодаря прояснению ситуации и ее лучшему пониманию с разных точек зрения, эмоционально пережитых и рационально осмысленных, достигнуто также уже нечто существенное в терапевтическом отношении, то в качестве очередной процедуры психодраматической терапии следует прояснить организацию жизни клиента и в продольном разрезе. Соответственно этому припомненные или вытесненные события из прошлого репродуцируются в раскрывающих психодрамах.
В психодраме инсценируются и конкретизируются фантазии клиента относительно будущего, равно как и точные планы на будущее, которые нередко упорнейшим образом определяют его нынешнее состояние.
При условии строгого учета состояния клиента иногда имеет смысл подвергнуть его буйные, возможно, гениальные или болезненные фантазии психодраматическому испытанию на реальность, то есть переместить их для проверки в реальность, или же, конкретизировав их в психодраме, выяснить их этиологию и при необходимости устранить. Соответственно у других, бедных фантазией клиентов важно ее пробудить и тем самым создать предпосылку для более креативного поведения в будущем.
Морено подчеркивал, что общее описание последовательности психодраматической работы нельзя понимать как жесткий рецепт. То, что верно для одного клиента, может быть неверным для другого. Поэтому главенствующий принцип состоит в том, чтобы ничего не предпринимать без воли клиента, то есть без его доверия к психодрамотерапевту и к группе, — он должен прийти к новому пониманию и увидеть перспективы на основе собственного переживания в психодраматических сценах. Психодрама позволяет каждому человеку продемонстрировать, кем он был и чем это было, кто он есть и что это есть, кем ему хочется быть и что ему хочется иметь. У него всегда есть простор для самораскрытия, формирования, трансформации и интеграции.
Групповая психотерапия Морено представляет собой метод, основанный на действии, цель которого состоит в активизации и самоактивизации у отдельного члена группы чувства ответственности за себя как индивида и за группу как целое. В рамках этого метода ответственность рассматривается не просто как вопрос знания, а как призыв к действию. По этой причине групповая психотерапия активно вмешивается в закостенелые структуры и пытается пробудить у оказавшихся в их плену людей стремление к спонтанности и новой креативности. Психодрама как психо- и социотерапевтический акциональный метод представляет собой максимально приближенную к жизни форму групповой психотерапии.
Психодраме Морено противопоставляет присущую психоаналитической терапии «психоаналитическую ситуацию», которая, по его словам, «такова, что допускает анализ, но исключает действие... Пациент пассивно располагался на кушетке, аналитик садился позади него, чтобы его не видеть и избежать интеракции... Ситуация была герметически закрытой... Вполне логично, что вашей проблемой стало изгнание жизни из врачебного кабинета и «бой с тенью» вместо терапевтического процесса». Поэтому Морено видел задачу в создании «антитезы психоанализу», то есть в разработке более жизненной, более приближенной к реальности терапевтической теории и практики. «Групповая психотерапия — это метод, предохраняющий и стимулирующий механизмы саморегуляции естественной группы за счет использования одного человека в качестве терапевтического агента для другого».
Ролевая игра, театр импровизации и психодрама — это прежде всего игра. Этот факт самым кардинальным образом отличает их от всех остальных методов терапии взрослых. В психодраме клиенты, словно дети, вовлекаются в игру. Введение игры в психотерапию означает, что терапевтические усилия направлены не только на сведенные воедино в конкретном «случае» патологические симптомы, они обращены не только к интеллекту пациента или исходят не только из предположения о наличии у него такового. Введение игры означает, что пациент может быть принят таким, каков он есть. Благодаря особому бытию игры устраняются сопротивления терапии. Как правило, сопротивление создается одной из сторон личности. Игра же, наоборот, захватывает всего человека, причем настолько, что, по словам Шиллера, «он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет». «Игра — это деятельность ради действия, имеющая смысл, но не имеющая цели». Это не исключает того, что психодраматическая игра все-таки преследует терапевтическую цель. Стыковку между бесцельностью и целенаправленностью психодрамы осуществляет ведущий психодрамы. Он привносит цели терапии в игру и сводит игру участников психодрамы к терапевтическим целям.
Основными элементами психодрамы являются сцена, ведущий психодрамы (директор психодрамы, или психодраматист), главный исполнитель (протагонист), партнеры, или вспомогательные «Я», группа и психодраматические техники.
Психодрама не предъявляет особых требований к сцене. Она возникает как бы сама собой там, где разворачивается психодраматическое действие. Достаточно просто создать свободное пространство в кругу группы. Оно должно быть достаточно велико, чтобы протагонист и антагонист имели простор для психодраматического действия, а само помещение желательно должно иметь правильные пропорции. Слишком маленькие помещения ограничивают свободу перемещения исполнителей, слишком большие отрицательно сказываются на групповом чувстве, слишком светлые, невыразительные комнаты оказываются непригодными для изображения драматичных, воображаемых или исполненных теплыми человеческими чувствами сцен. В качестве театрального реквизита пригодны простые для транспортировки стулья, возможно, с небольшим столиком. В определенных сценах имеет смысл в качестве подстилки использовать неброский коврик.
Ведущий психодрамы ответственен за то, как осуществляется и протекает каждое психодраматическое занятие. С одной стороны, ему вменяется в обязанность преобразовывать целенаправленные притязания к терапии со стороны участников группы — зачастую пассивных и заторможенных — в игру, в нецеленаправленную «действия ради действа», с другой стороны, соотносить в дальнейшем эту игру с терапевтическими потребностями протагониста и группы.
В начале психодрамы ведущий стимулирует группу в целом, и прежде всего протагониста, к игре. После начального действия в благоприятные с точки зрения игровых техник и терапии моменты он распоряжается об обмене ролями между протагонистом и его визави (антагонистом). Сообразно запросам протагониста, ситуации и группы ведущий вводит соответствующие психодраматические техники и прерывает сцены, как только они перестают быть продуктивными в психодраматическом, то есть в психодрамотерапевтическом отношении. Иногда ведущий психодрамы прекращает также сцены ввиду особых реакций, которые в процессе игры осознанно или неосознанно обнаруживает протагонист. В этом случае он побуждает к изображению распознаваемой по таким реакциям проблемы в новой сцене. В фазе обсуждения он препятствует ненужной рационализации со стороны группы и указывает на сомнительность «хороших советов». Там, где это целесообразно, он вместе с группой дает протагонисту обратную связь.
Наряду с этими директивными функциями ведущего психодрамы такое же большое значение для психодраматического процесса имеет его недирективное, исключительно перцептивное поведение на протяжении исполняемой сцены. В течение этого времени, наблюдая за изображаемыми событиями и группой, он спокойно располагается на краю сцены и сосредоточивается на психодраматическом действии. Каким бы директивным он ни казался в остальных случаях, теперь он полностью ориентирован на поведение протагониста. Ни одно слово, ни малейшее колебание настроения или жест исполнителя не должны от него ускользнуть. Словно радарный прибор, он настроен на тончайшие проявления чувств протагониста, партнеров и, по возможности, группы. Даже опытному ведущему психодрамы нелегко воспринимать в насыщенном игровом действии, требующем от него полного внимания и умения, реакции отдельного, идентифицирующегося с исполнителем зрителя. Подобные реакции могут открыто выражаться или подавляться. Бурные, но подавленные эмоции нередко проявляются в психосоматических симптомах, упустить которые ведущий психодрамы не имеет права. Наряду с интенсивной направленностью на протагониста ведущий психодрамы всегда несет полную ответственность за всех членов группы. Поэтому начинающему терапевту рекомендуется работать вместе с ко-терапевтом.
Такая позиция ведущего психодрамы — позиция незаметного наблюдателя на краю сцены — имеет два больших терапевтических преимущества: она позволяет следить за игровым действием и защищает от переносов. В фазе игры переносы протагониста совершенно не затрагивают ведущего психодрамы. В этом состоит важная особенность психодрамы Морено. Протагонист репродуцирует свои бессознательные побуждения в игре. Переносы протагониста совершенно отчетливо направляются на партнеров, исполняющих функцию носителей проекции. На всем протяжении игры протагонист в свободном действии полемизирует с этими носителями проекции, то есть со своими переносами. Благодаря такой структуре терапевтической психодраматической ситуации психодрама отвечает желаниям и терапевта и пациента. Описанной Фрейдом «борьбы между врачом и пациентом, между познанием и изживанием» не происходит.
Сам Морено в игровом действии почти никогда не участвует. Практически все психодрамотерапевты, вышедшие из школы Морено, также не берут на себя роли в психодраме, зато в случае необходимости вмешиваются в психодраматическое действие в качестве дубля. Дубль располагается позади протагониста и вербализует от первого лица его невыраженные чувства. Это служит толчком к появлению у протагониста свободных ассоциаций, и в результате застопорившаяся ситуация может быть сдвинута с мертвой точки. Эта техническая возможность является еще одной спецификой психодрамотерапии при работе с сопротивлением пациента. В роли дубля ведущий психодрамы, его ассистент, а иногда также зрители (члены группы), не мешая действию, могут спонтанно выйти на сцену и так же незаметно вернуться обратно. Выводить из поведения Морено и его учеников строгие правила для психодрамотерапевтов противоречило бы духу психодрамы. Морено подчеркивает большое значение гибкости психодрамотерапевта, позволяющей ему в любой момент времени, сообразно требованиям непредвиденных ситуаций, изменять свое местоположение, манеру поведения и передвижения.
Здесь следует указать еще на четыре качества ведущего, которые Морено считает обязательными для проведения психодрамы: методическую компетентность, искренность и открытость, мужество, чтобы справляться со сложными, непредвиденными ситуациями, а также творческую фантазию. Ведущему психодрамы, не обладающему этими качествами, настоящая психодрама может удаться лишь в редких случаях.
Слово «протагонист» обозначает в языке театра и психодрамы героя или главного исполнителя пьесы или психодраматической сцены. Хотя протагонист психодрамы удовлетворяет этому заимствованному из языка театра термину во всех его значениях, он все-таки не актер. То, что он играет, не является запланированным и отрепетированным. Он играет это в произвольном действии, на основе импровизации. Он играет собственную жизнь, настоящее, прошлое, будущее, о котором мечтает или которого желает; он играет все это искренне и по-настоящему, исполненный чувствами, к которым он вряд ли был бы способен на одном только вербальном уровне коммуникации. Выражая свои чувства в психодраме, он не только познает себя самого с собственной своей позиции, но и при обмене ролями со своим визави смотрит на себя его глазами. Он воспринимает точку зрения ближнего. Психодраматическое действие захватывает всю личность исполнителя, его мысли, чувства и действия. Удивительно, как благодаря игре зачастую происходит явная возрастная регрессия протагониста, полностью меняющая манеру его поведения.
Психодраматическая игра является имитацией в смысле подражания, то есть перемещения в настоящее уже минувшего или изображения чего-то воображаемого. Перемещение в настоящее в психодраме имеет важное терапевтическое и педагогическое значение. То, что было когда-то, исполнено на сцене. Оно существует здесь и теперь. Изображая на сцене и тем самым во второй раз переживая фрагменты из своей жизни, протагонист получает возможность заново осознать известное (однажды уже пережитое или воображенное). Смысл психодрамы для протагониста не исчерпывается, однако, одним лишь осознанием и осмыслением. Он состоит прежде всего в переживании преобразования.
В каких бы ролях ни действовал протагонист в психодраме, старых или новых, своих или чужих, он всегда является человеком, поступающим тем или иным образом, и как таковой сталкивается с педагогическими сторонами психодрамы. Несмотря на большие возможности для превращения, которыми располагает игра благодаря наличию других ролей, стойкое изменение лишь в редких случаях достигается сразу. Поэтому новые способы поведения должны быть апробированы и освоены с использованием специальных психодраматических средств.
Партнеры, которых называют также вспомогательными «Я», имеют троякого рода задачу: во-первых, они изображают отсутствующих реальных или воображаемых лиц, имеющих отношение к протагонисту, и становятся носителями его переносов и проекций в психодраме. Иногда они играют даже самого протагониста и в таком случае являются вспомогательными «Я», или представителями «Я» протагониста. Во-вторых, они являются посредниками между ведущим психодрамы и протагонистом и как таковые должны концентрироваться как на протагонисте и его игре, так и на ведущем психодрамы и его указаниях. Получаемые с обеих сторон замечания определяют их спонтанную в остальном игру. В-третьих, партнеры выполняют социотерапевтическую функцию. Они помогают протагонисту изображать и исследовать собственные межчеловеческие отношения, а также проводить психодраматический диалог со своими жизненными партнерами. Благодаря интенсивному сопереживанию в разыгрываемой ситуации даваемая ими по завершении игры «ролевая обратная связь» предоставляет возможность протагонисту еще больше прояснить себе и понять изображенные в драме межчеловеческие взаимодействия.
// Источники: Г. Лейтс «Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я.Л. Морено»; Я.Л. Морено «Театр спонтанности»; Э. Барц «Игра в глубокое. Введение в юнгианскую психодраму»; г. Чапув, Ч. Чапув «Психодрама» (последняя с сайта «Психодрама»).
Психодрама — метод терапии, в ходе которой клиент с помощью ведущего и группы воспроизводит в драматическом действии значимые события своей жизни, разыгрывая сцены, имеющие отношение к его проблеме. Причем эти сцены вместо того, чтобы рассказывать о них, разыгрываются, как если бы они происходили в данный момент, что придает им интенсивность и релевантность, дает возможность переделать, изменить свою жизнь здесь и сейчас. Действие структурируется таким образом, чтобы способствовать прояснению и конкретизации проблемы, достижению в ходе действия катарсиса, инсайта, реорганизации старых установок и когнитивных паттернов и реализации соответствующих изменений поведения. Исследуются новые роли, альтернативные аффективные и поведенческие стили, осуществляется поиск и апробирование более конструктивных моделей решения проблем.
Теоретическая база метода психодрамы описана в трудах Морено и поражает своей детальной проработанностью и основательностью. В первую очередь Морено обращает внимание на развитие человека с самых ранних этапов его жизни. Своеобразие человеческого развития заключается в том, что человек по сравнению с большинством видов животных вступает в мир совершенно беспомощным существом, существом, родившимся преждевременно. Однако он рождается в момент, который — как утверждает Морено — в стратегическом отношении для дальнейшего развития более удачно спланировать попросту невозможно. Преждевременные сроки рождения делают интеракциональное единство матери и ребенка жизненно важным требованием. Переживание совместного бытия, совместного чувствования и совместного функционирования становится глубинным переживанием тождественности новорожденного с миром и образует основу для последующего доверия к собственному бытию. Оно соответствует описанному Эриксоном исконному доверию. Безмятежное течение интеракций между матерью и ребенком, выступающими в комплементарных ролях и эмоционально целиком обращенными друг к другу, будет служить эталоном для всех последующих процессов взаимодействия с вытекающими из него адекватными ролевыми ожиданиями.
Понятие роли у Морено не сводится к традиционному узкому значению. Морено использует понятие «роль» во всех жизненных проявлениях человека. Он описывает роль как «форму функционирования, которую принимает индивид в определенный момент, реагируя на определенную ситуацию, в которую вовлечены другие лица или объекты».
В отличие от положений психоаналитиков и социальных психологов, привлекающих для объяснения феномена обучения ролям процессы идентификации или имитации, Морено рассматривает в качестве основного процесса обучения спонтанный интерес ребенка к той или иной ситуации. Испытывая чувство голода, младенец входит в роль принимающего пищу без каких-либо предшествовавших этому процессов идентификации или имитации. В процессе принятия пищи, выступающем в качестве процесса интеракции, ребенок ощущает теплоту и заботу матери. Повторное переживание этого события приводит к появлению, как на соматическом, так и на психическом уровнях, ролевых ожиданий.
Согласно стадиям развития человека Морено выделил четыре ролевые категории:
1) соматические роли – первые роли человека, связанные с телесной жизнедеятельностью;
2) психические роли – сопровождают соматические роли и расширяют сферу переживаний ребенка (например, в процессе кормления ребенок не только испытывает физическое удовлетворение, но и радость: к соматической роли принимающего пищу добавляется роль наслаждающегося);
3) социальные роли – это те роли, в которых человек чаще всего вступает в соприкосновение с внешними реалиями жизни, например в качестве служащего, члена трудового коллектива, спортсмена, супруга, отца, сына и т.д.;
4) трансцендентные, или интегративные, роли – это те роли, которые не зависят от потребностей человека, а связаны с надиндивидуальным бытием.
Примеры категорий:
Развертывающееся в соматических действиях ролевое поведение младенца создает основу для новых процессов социального обучения, возникающих на последующей стадии развития. Ребенок наблюдает за ролями, пробует их в игре и затем перенимает. Таким образом, усвоение социальных ролей включает в себя различные компоненты: во-первых, интерес к ситуации, на которую ребенок обращает свое внимание; во-вторых, наблюдение за ситуацией и за проявляющимися в ней ролями, ознакомление с ролью до ее проигрывания и, в-третьих, подражание в игре увиденным ролям.
Процесс подражания в самых простых его формах сводится к внешнему подражанию, то есть мимикрии. Ребенок в своем поведении отражает увиденные роли. Следовательно, в обучении имитации в раннем детском возрасте уже заключен процесс, который воспроизводится в психодраме в качестве техники «зеркало».
Следующей ступенью в ролевом обучении, более высокой по сравнению с отражением, является обмен ролями. Если отражение ограничивается воспроизведением внешнего поведения, то при обмене ролями человек воспринимает и изображает как внешнее поведение другого, так и его эмоциональное содержание. Тем самым обмен ролями способствует усвоению комплексных способов поведения вместе с его психосоциальными компонентами, такими, как чувства, установки, нормы и ценности.
Если доверие ребенка, то есть его врожденная внутренняя безопасность, не пострадало от внешних негативных влияний, то с самого рождения оно проявляет себя в акциональном голоде, побуждающем его к действию. Акциональный голод Морено считает предпосылкой нормального ролевого развития. Если он патологически редуцирован или чрезмерен, то креативное ролевое развитие становится невозможным. Нормальный акциональный голод заставляет человека принимать и исполнять роли, а при определенных условиях даже создавать новые. Любой поступок, к которому вынуждает акциональный голод, человек способен совершить только в ролях.
Поэтому Морено констатирует: «Ребенок — это актер, он должен действовать в ролях, не имея эго или личности...» И этот же акциональный голод с самого раннего детства постоянно не дает покоя человеку в ситуациях и ролях, требующих от него преодолеть страх и проявить смелость, тем самым способствуя прогрессии. Нарушение детского доверия вследствие недостаточных или неудачных интеракций между матерью и ребенком и обусловленный этим страх могут быть столь велики, что младенец порой уже не способен проявить смелость, чтобы взять на себя или правильно исполнить роль принимающего пищу и теряет аппетит.
Человеческое развитие — это постоянная прогрессия от соматических ролей, имеющихся уже к концу эмбриональной стадии — растущего, дрыгающего ногами, — к трансцендентным ролям. В ходе нормального развития на каждой стадии добавляются новые роли, тогда как отдельные уже существующие роли теряют свое значение или же исчезают вовсе. Однако большая часть ролевого репертуара все же сохраняется или же на более или менее длительное время переходит в скрытое состояние, например роль школьника в отличие от роли учащегося. Важные соматические роли, такие, как роль дышащего, принимающего пищу и т.д., с рождения до самой смерти являются базальными жизненными ролями.
В социальных ролях особенно четко проявляются фазы подъема, кульминации, спада и угасания. Их поворотные пункты, так же как и поворотные пункты соматических ролей, часто сопряжены с кризисами, которые могут вести к психическим расстройствам. На вершине этого процесса развития стоит человек, который, как личность, способен действовать одновременно на соматическом, психическом, социальном и трансцендентно-интегративном ролевых уровнях.
В качестве нарушений ролевого развития психопатологические синдромы проявляются тремя принципиально различными способами:
1. В перескакивании на другие ролевые уровни, минуя промежуточные.
2. В застое развития.
3. В регрессии, то есть в частичном или полном отходе с уже достигнутых ролевых уровней.
При определенных нарушениях развития может оказаться пропущенным тот или иной ролевой уровень: развитие протекает не с одного ролевого уровня на следующий, а протекает в скачкообразной прогрессии. Это приводит к патологии, выражающейся в «пробелах» в личности.
Локусом личности человека Морено считает спонтанность. «Едва ли можно назвать личностью человека, спонтанность которого равна нулю. С исчезновением спонтанности личность погибает. С ростом спонтанности развиваются личностные качества. Если возможности спонтанного безграничны, безграничен и потенциал личностного». Спонтанность представляется наиболее глубинным филогенетическим фактором, который формирует человеческое поведение, более древним, нежели память, рассудок или сексуальность.
Морено дает следующее определение: «конструктивная спонтанность — это адекватная реакция на новые условия или новая реакция на старые условия». Однако сама по себе спонтанность еще не способствует творческому процессу. Без смысловых связей и связей с действительностью она нередко оказывает такое же деструктивное действие, что и спонтанный недифференцированный рост клеток раковой опухоли, который не подчиняется упорядочивающим принципам формирования организма. Примером деструктивной спонтанности служат некоторые душевнобольные, зачастую располагающие высокой степенью спонтанности, но способные дать ей выход только в нерелевантных деструктивных вспышках агрессии или ином некреативном поведении. Если человек подавляет свою спонтанность, на собственном опыте изведав ее деструктивный потенциал, то это будет грозить ему оскудением и застоем всей его жизни и личности.
Следовательно, целью мореновской психотерапии не является ни простое высвобождение спонтанности, ни ее подавление. Ее цель скорее состоит в том, чтобы высвободить человеческую спонтанность и вместе с тем разумно интегрировать ее в целостную структуру жизнедеятельности человека. Блокированная спонтанность, как считает Морено, вызывает неврозы креативности, то есть приводит к пассивности; такой человек, несмотря на высокий интеллект и особые способности, которыми он может обладать, не способен ни проявить, ни задействовать их. Высвобождение и одновременная интеграция спонтанности являются предпосылкой креативности. На человеческом уровне она выражается в творческой деятельности.
В конце первой мировой войны Морено было поручено оказывать медицинскую помощь больным в лагере беженцев Миттерндорфе неподалеку от Вены. Хотя изгнанные со своей родины южнотирольские крестьяне находились там в одинаково неблагоприятных внешних условиях, тем не менее Морено был поражен, насколько по-разному были выражены у них недуги, нередко проявлявшиеся в вегетативных симптомах, которые сегодня мы бы назвали психосоматическими. Он наблюдал, что более благополучные из беженцев делили, как правило, свои бараки с родными, старыми знакомыми или новыми друзьями, тогда как в хибарах его постоянных пациентов в порядке вещей были раздражение, натянутые отношения и склоки. Обладая живым воображением, Морено «увидел», как туда и сюда растекаются потоки симпатии и антипатии между лагерниками, и уже тогда у него сложилось убеждение, что контроль над этими силами позволил бы облегчить участь находящихся в лагере людей. Ему стала очевидной действенность симпатии и антипатии как мощных сил в социальной сфере. Морено назвал эти силы силами притяжения и отталкивания. Они должны были, по его мнению, иметь для социальной структуры такое же значение, что и для структуры созвездия или молекулы.
После работы в лагере беженцев Морено был одержим идеей, что эмоциональные внутренние или глубинные структуры любой группы нужно представлять и исследовать подобно тому, как врач по рентгеновским снимкам может изучать внутренние органы человеческого тела. Осуществление этой задачи стало возможным благодаря графическому изображению результатов социометрического теста. Этот новый в методическом отношении социометрический тест был получен благодаря переводу понятий притяжения и отталкивания в понятия выбора и отвержения и субъективизации испытуемых. Результаты социометрического теста и анализа социограмм имеют социодиагностическую ценность. Они создают основу для проведения целенаправленной социотерапии средствами социометрии и психодрамы.
Морено описывает три типа отношений, приводящих в движение социоэмоциональные силы притяжения и отталкивания, — вчувствование, перенос и теле.
Еще до Морено вчувствование, или эмпатия, было определено Липпсом как «проникновение в личный эмоциональный мир индивида или в эстетическую структуру объекта». Под таким «проникновением» не подразумевается непосредственно активный процесс. Предпосылкой вчувствования скорее является «умение-отказаться-от-самого-себя» в смысле непредубежденного отношения к исходящей от другого индивида информации. Чем полнее восприятие, тем сильнее вчувствование, по крайней мере, с точки зрения направленности. Тем не менее вчувствование – это еще и активное «проникновение человека в личный эмоциональный мир другого», если он представляет себя на месте других людей или в соответствующих условиях их жизни, то есть на эмоциональном уровне принимает на себя роль другого.
Перенос возникает в результате того, что человек бессознательно фиксируется на лицах, которые когда-то, чаще всего в раннем детстве, его окружали. Если эта бессознательная фиксация не устраняется, то он редко реагирует на нового партнера адекватным реальности образом. Он реагирует так, словно имеет перед собой человека, с которым был связан прежде. Большая часть всех нарушений межчеловеческих отношений объясняется этим механизмом. Перенесенные на здорового человека ожидания, как правило, приносят разочарования, причем сам партнер никаких усилий к этому не прилагает. Просто он не такой, как ожидалось.
Теле — это мгновенное взаимное понимание личности другого человека и своего актуального положения, или жизненной ситуации. Теле — это не одностороннее вчувствование, теле — это столкновение. Теле — это двусторонний, полностью развернутый, здоровый модус межчеловеческих отношений. Отличительным признаком теле является реалистичная оценка индивидами друг друга и обусловленные ею реалистичные межчеловеческие отношения, которые, в отличие от переноса, не дают повода ни к ложным ожиданиям, ни к необоснованным страхам.
Обычно психодрамотерапия начинается со сценического изображения актуальных проблем нуждающегося в лечении клиента. При этом необходимо выяснить, в каких ролях или ролевых кластерах развертывается жизнь клиента и какие проблемы возникают из-за актуализации этих ролей или из-за латентного состояния других. Психодраматическая диагностика в процессе игры должна дать ответы на следующие вопросы:
1. На какой ролевой уровень — соматический, психический, социальный или трансцендентный — приходится главный акцент организации жизни клиента?
2. Развертывается ли его жизнь на ролевых уровнях, соответствующих его ролям, или же в ней у самого клиента возникли нарушения?
3. Является ли ролевое поведение человека гибким или же оно пребывает в состоянии застоя, в прогрессии или регрессии?
4. В каких ролях действует обычно клиент: в восходящих, достигших своей кульминации, доминирующих или извращенных (то есть, согласно Морено, в ролях, которые являются или стали для человека невыгодными, возможно, даже вредными), в нисходящих или уже затухающих?
5. Имеются ли ролевые конфликты — интраролевые конфликты? Интерролевые конфликты? Интраперсональные ролевые конфликты? Интерперсональные ролевые конфликты?
6-а) Каковы наиболее важные предпосылки и условия или, наоборот, препятствия для актуализации ролевого агрегата данного человека, а также для его интеракции с миром?
6-б) Усиливают или снижают эти условия акциональный голод клиента и его креативную интеракцию с миром?
В психодрамотерапии необходимо учитывать не только роли отдельного клиента, но и роли-интеракции различных людей в их воздействии как на отдельного «исполнителя роли», так и на группу или на социальное окружение в целом. Следует учитывать интерперсональные ролевые конфликты на различных ролевых уровнях. В этой связи социометрической диагностике и установлению показаний придается особое значение.
Если таким образом получено представление о поперечном разрезе всей жизненной ситуации клиента и вместе с тем благодаря прояснению ситуации и ее лучшему пониманию с разных точек зрения, эмоционально пережитых и рационально осмысленных, достигнуто также уже нечто существенное в терапевтическом отношении, то в качестве очередной процедуры психодраматической терапии следует прояснить организацию жизни клиента и в продольном разрезе. Соответственно этому припомненные или вытесненные события из прошлого репродуцируются в раскрывающих психодрамах.
В психодраме инсценируются и конкретизируются фантазии клиента относительно будущего, равно как и точные планы на будущее, которые нередко упорнейшим образом определяют его нынешнее состояние.
При условии строгого учета состояния клиента иногда имеет смысл подвергнуть его буйные, возможно, гениальные или болезненные фантазии психодраматическому испытанию на реальность, то есть переместить их для проверки в реальность, или же, конкретизировав их в психодраме, выяснить их этиологию и при необходимости устранить. Соответственно у других, бедных фантазией клиентов важно ее пробудить и тем самым создать предпосылку для более креативного поведения в будущем.
Морено подчеркивал, что общее описание последовательности психодраматической работы нельзя понимать как жесткий рецепт. То, что верно для одного клиента, может быть неверным для другого. Поэтому главенствующий принцип состоит в том, чтобы ничего не предпринимать без воли клиента, то есть без его доверия к психодрамотерапевту и к группе, — он должен прийти к новому пониманию и увидеть перспективы на основе собственного переживания в психодраматических сценах. Психодрама позволяет каждому человеку продемонстрировать, кем он был и чем это было, кто он есть и что это есть, кем ему хочется быть и что ему хочется иметь. У него всегда есть простор для самораскрытия, формирования, трансформации и интеграции.
Групповая психотерапия Морено представляет собой метод, основанный на действии, цель которого состоит в активизации и самоактивизации у отдельного члена группы чувства ответственности за себя как индивида и за группу как целое. В рамках этого метода ответственность рассматривается не просто как вопрос знания, а как призыв к действию. По этой причине групповая психотерапия активно вмешивается в закостенелые структуры и пытается пробудить у оказавшихся в их плену людей стремление к спонтанности и новой креативности. Психодрама как психо- и социотерапевтический акциональный метод представляет собой максимально приближенную к жизни форму групповой психотерапии.
Психодраме Морено противопоставляет присущую психоаналитической терапии «психоаналитическую ситуацию», которая, по его словам, «такова, что допускает анализ, но исключает действие... Пациент пассивно располагался на кушетке, аналитик садился позади него, чтобы его не видеть и избежать интеракции... Ситуация была герметически закрытой... Вполне логично, что вашей проблемой стало изгнание жизни из врачебного кабинета и «бой с тенью» вместо терапевтического процесса». Поэтому Морено видел задачу в создании «антитезы психоанализу», то есть в разработке более жизненной, более приближенной к реальности терапевтической теории и практики. «Групповая психотерапия — это метод, предохраняющий и стимулирующий механизмы саморегуляции естественной группы за счет использования одного человека в качестве терапевтического агента для другого».
Ролевая игра, театр импровизации и психодрама — это прежде всего игра. Этот факт самым кардинальным образом отличает их от всех остальных методов терапии взрослых. В психодраме клиенты, словно дети, вовлекаются в игру. Введение игры в психотерапию означает, что терапевтические усилия направлены не только на сведенные воедино в конкретном «случае» патологические симптомы, они обращены не только к интеллекту пациента или исходят не только из предположения о наличии у него такового. Введение игры означает, что пациент может быть принят таким, каков он есть. Благодаря особому бытию игры устраняются сопротивления терапии. Как правило, сопротивление создается одной из сторон личности. Игра же, наоборот, захватывает всего человека, причем настолько, что, по словам Шиллера, «он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет». «Игра — это деятельность ради действия, имеющая смысл, но не имеющая цели». Это не исключает того, что психодраматическая игра все-таки преследует терапевтическую цель. Стыковку между бесцельностью и целенаправленностью психодрамы осуществляет ведущий психодрамы. Он привносит цели терапии в игру и сводит игру участников психодрамы к терапевтическим целям.
Основными элементами психодрамы являются сцена, ведущий психодрамы (директор психодрамы, или психодраматист), главный исполнитель (протагонист), партнеры, или вспомогательные «Я», группа и психодраматические техники.
Психодрама не предъявляет особых требований к сцене. Она возникает как бы сама собой там, где разворачивается психодраматическое действие. Достаточно просто создать свободное пространство в кругу группы. Оно должно быть достаточно велико, чтобы протагонист и антагонист имели простор для психодраматического действия, а само помещение желательно должно иметь правильные пропорции. Слишком маленькие помещения ограничивают свободу перемещения исполнителей, слишком большие отрицательно сказываются на групповом чувстве, слишком светлые, невыразительные комнаты оказываются непригодными для изображения драматичных, воображаемых или исполненных теплыми человеческими чувствами сцен. В качестве театрального реквизита пригодны простые для транспортировки стулья, возможно, с небольшим столиком. В определенных сценах имеет смысл в качестве подстилки использовать неброский коврик.
Ведущий психодрамы ответственен за то, как осуществляется и протекает каждое психодраматическое занятие. С одной стороны, ему вменяется в обязанность преобразовывать целенаправленные притязания к терапии со стороны участников группы — зачастую пассивных и заторможенных — в игру, в нецеленаправленную «действия ради действа», с другой стороны, соотносить в дальнейшем эту игру с терапевтическими потребностями протагониста и группы.
В начале психодрамы ведущий стимулирует группу в целом, и прежде всего протагониста, к игре. После начального действия в благоприятные с точки зрения игровых техник и терапии моменты он распоряжается об обмене ролями между протагонистом и его визави (антагонистом). Сообразно запросам протагониста, ситуации и группы ведущий вводит соответствующие психодраматические техники и прерывает сцены, как только они перестают быть продуктивными в психодраматическом, то есть в психодрамотерапевтическом отношении. Иногда ведущий психодрамы прекращает также сцены ввиду особых реакций, которые в процессе игры осознанно или неосознанно обнаруживает протагонист. В этом случае он побуждает к изображению распознаваемой по таким реакциям проблемы в новой сцене. В фазе обсуждения он препятствует ненужной рационализации со стороны группы и указывает на сомнительность «хороших советов». Там, где это целесообразно, он вместе с группой дает протагонисту обратную связь.
Наряду с этими директивными функциями ведущего психодрамы такое же большое значение для психодраматического процесса имеет его недирективное, исключительно перцептивное поведение на протяжении исполняемой сцены. В течение этого времени, наблюдая за изображаемыми событиями и группой, он спокойно располагается на краю сцены и сосредоточивается на психодраматическом действии. Каким бы директивным он ни казался в остальных случаях, теперь он полностью ориентирован на поведение протагониста. Ни одно слово, ни малейшее колебание настроения или жест исполнителя не должны от него ускользнуть. Словно радарный прибор, он настроен на тончайшие проявления чувств протагониста, партнеров и, по возможности, группы. Даже опытному ведущему психодрамы нелегко воспринимать в насыщенном игровом действии, требующем от него полного внимания и умения, реакции отдельного, идентифицирующегося с исполнителем зрителя. Подобные реакции могут открыто выражаться или подавляться. Бурные, но подавленные эмоции нередко проявляются в психосоматических симптомах, упустить которые ведущий психодрамы не имеет права. Наряду с интенсивной направленностью на протагониста ведущий психодрамы всегда несет полную ответственность за всех членов группы. Поэтому начинающему терапевту рекомендуется работать вместе с ко-терапевтом.
Такая позиция ведущего психодрамы — позиция незаметного наблюдателя на краю сцены — имеет два больших терапевтических преимущества: она позволяет следить за игровым действием и защищает от переносов. В фазе игры переносы протагониста совершенно не затрагивают ведущего психодрамы. В этом состоит важная особенность психодрамы Морено. Протагонист репродуцирует свои бессознательные побуждения в игре. Переносы протагониста совершенно отчетливо направляются на партнеров, исполняющих функцию носителей проекции. На всем протяжении игры протагонист в свободном действии полемизирует с этими носителями проекции, то есть со своими переносами. Благодаря такой структуре терапевтической психодраматической ситуации психодрама отвечает желаниям и терапевта и пациента. Описанной Фрейдом «борьбы между врачом и пациентом, между познанием и изживанием» не происходит.
Сам Морено в игровом действии почти никогда не участвует. Практически все психодрамотерапевты, вышедшие из школы Морено, также не берут на себя роли в психодраме, зато в случае необходимости вмешиваются в психодраматическое действие в качестве дубля. Дубль располагается позади протагониста и вербализует от первого лица его невыраженные чувства. Это служит толчком к появлению у протагониста свободных ассоциаций, и в результате застопорившаяся ситуация может быть сдвинута с мертвой точки. Эта техническая возможность является еще одной спецификой психодрамотерапии при работе с сопротивлением пациента. В роли дубля ведущий психодрамы, его ассистент, а иногда также зрители (члены группы), не мешая действию, могут спонтанно выйти на сцену и так же незаметно вернуться обратно. Выводить из поведения Морено и его учеников строгие правила для психодрамотерапевтов противоречило бы духу психодрамы. Морено подчеркивает большое значение гибкости психодрамотерапевта, позволяющей ему в любой момент времени, сообразно требованиям непредвиденных ситуаций, изменять свое местоположение, манеру поведения и передвижения.
Здесь следует указать еще на четыре качества ведущего, которые Морено считает обязательными для проведения психодрамы: методическую компетентность, искренность и открытость, мужество, чтобы справляться со сложными, непредвиденными ситуациями, а также творческую фантазию. Ведущему психодрамы, не обладающему этими качествами, настоящая психодрама может удаться лишь в редких случаях.
Слово «протагонист» обозначает в языке театра и психодрамы героя или главного исполнителя пьесы или психодраматической сцены. Хотя протагонист психодрамы удовлетворяет этому заимствованному из языка театра термину во всех его значениях, он все-таки не актер. То, что он играет, не является запланированным и отрепетированным. Он играет это в произвольном действии, на основе импровизации. Он играет собственную жизнь, настоящее, прошлое, будущее, о котором мечтает или которого желает; он играет все это искренне и по-настоящему, исполненный чувствами, к которым он вряд ли был бы способен на одном только вербальном уровне коммуникации. Выражая свои чувства в психодраме, он не только познает себя самого с собственной своей позиции, но и при обмене ролями со своим визави смотрит на себя его глазами. Он воспринимает точку зрения ближнего. Психодраматическое действие захватывает всю личность исполнителя, его мысли, чувства и действия. Удивительно, как благодаря игре зачастую происходит явная возрастная регрессия протагониста, полностью меняющая манеру его поведения.
Психодраматическая игра является имитацией в смысле подражания, то есть перемещения в настоящее уже минувшего или изображения чего-то воображаемого. Перемещение в настоящее в психодраме имеет важное терапевтическое и педагогическое значение. То, что было когда-то, исполнено на сцене. Оно существует здесь и теперь. Изображая на сцене и тем самым во второй раз переживая фрагменты из своей жизни, протагонист получает возможность заново осознать известное (однажды уже пережитое или воображенное). Смысл психодрамы для протагониста не исчерпывается, однако, одним лишь осознанием и осмыслением. Он состоит прежде всего в переживании преобразования.
В каких бы ролях ни действовал протагонист в психодраме, старых или новых, своих или чужих, он всегда является человеком, поступающим тем или иным образом, и как таковой сталкивается с педагогическими сторонами психодрамы. Несмотря на большие возможности для превращения, которыми располагает игра благодаря наличию других ролей, стойкое изменение лишь в редких случаях достигается сразу. Поэтому новые способы поведения должны быть апробированы и освоены с использованием специальных психодраматических средств.
Партнеры, которых называют также вспомогательными «Я», имеют троякого рода задачу: во-первых, они изображают отсутствующих реальных или воображаемых лиц, имеющих отношение к протагонисту, и становятся носителями его переносов и проекций в психодраме. Иногда они играют даже самого протагониста и в таком случае являются вспомогательными «Я», или представителями «Я» протагониста. Во-вторых, они являются посредниками между ведущим психодрамы и протагонистом и как таковые должны концентрироваться как на протагонисте и его игре, так и на ведущем психодрамы и его указаниях. Получаемые с обеих сторон замечания определяют их спонтанную в остальном игру. В-третьих, партнеры выполняют социотерапевтическую функцию. Они помогают протагонисту изображать и исследовать собственные межчеловеческие отношения, а также проводить психодраматический диалог со своими жизненными партнерами. Благодаря интенсивному сопереживанию в разыгрываемой ситуации даваемая ими по завершении игры «ролевая обратная связь» предоставляет возможность протагонисту еще больше прояснить себе и понять изображенные в драме межчеловеческие взаимодействия.
// Источники: Г. Лейтс «Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я.Л. Морено»; Я.Л. Морено «Театр спонтанности»; Э. Барц «Игра в глубокое. Введение в юнгианскую психодраму»; г. Чапув, Ч. Чапув «Психодрама» (последняя с сайта «Психодрама»).