Ллойд Биггл-младший “Какая прелестная школа!..”
«- Как вам здесь нравится? - спросил Паргрин у мисс Болц.
- Скучаю по ученикам, - ответила она. - Меня тревожит, что я с ними не знакома и не могу следить за их успехами.
- Не пытайтесь примешивать сюда абстрактные понятия вроде успехов, - с горечью сказал Стюарт. - Теория нового обучения смотрит на дело так: мы подвергаем ученика воздействию какого-то материала по нужному предмету. Воздействие имеет место у ученика на дому, то есть в самой естественной для него среде. Ученик усвоит столько, сколько позволят его индивидуальные способности, а большего мы не вправе ожидать.
- Ребенок лишен чувства свершения - у него нет стимула к учебе, - возразила мисс Болц.
- При новом обучении то и другое неважно. Мы всячески прививаем навыки, которые сделали рекламу столь важным фактором нашей экономики. Привлечь внимание человека, заставить его покупать против своей воли. Или привлечь внимание ученика, заставить его учиться, хочет он того или нет.
… Раз в две недели мы делаем для каждого учителя выборку тысячи его учеников. Если все смотрят положенный урок, Тендэкз учителя равен ста. Если смотрит только половина, Тендэкз - пятьдесят. У хорошего учителя Тендэкз как раз и составляет пятьдесят. Если Тендекз падает ниже двадцати, учителя увольняют. За непригодностью.
- Значит, дети могут не смотреть урок, если не хотят?
- Родители обязаны приобрести телевизор, - ответил Паргрин. - Они должны следить, чтобы ребенок проводил классные часы перед телевизором - это называется “следить за посещаемостью”; но они не отвечают за то, что именно смотрит ребенок. Иначе пришлось бы следить за ребенком поминутно, а суды считают, что это бессмысленно. Так вот, ученики сидят у телевизоров, и телевизоры включены, но если им не нравится ваш урок, они могут переключиться на что-нибудь другое. Теперь вы видите, как важно для учителя, чтобы его уроки были занимательными.
- Понимаю. А какой у меня Тендэкз?
Он отвернулся.
- Нуль.»
Мисс Болц, учитель английского языка и литературы, возвращается на Землю после 25-летнего пребывания на Марсе и хочет продолжать работать в школе, но система обучения за это время полностью изменилось. Вместо класса – студия, ее единственный урок в день могут смотреть 40 тысяч учеников, но будут ли они смотреть? Сможет ли мисс Болц с ее «классическим» подходом составить конкуренцию молодым коллегам, придумывающим всякие «штучки»? А самое главное – что нужно детям? После первого урока, который посмотрели все, учитель начинает терять учеников, но не сдается. Она просит тех учеников, кто ее смотрит, написать ей письма, а потом приглашает в студию, где организует настоящий класс, и оказывается, что другим ученикам тоже интересны живые уроки, и незыблемый бастион системы телеобучения дает маленькую трещину…
Мне этот рассказ попался в момент какого-то прошлого холивара на тему того, что должен учитель ученикам и что не должен. Рассказ короткий и его хочется цитировать почти целиком.
Героиня – типичная учительница под 50, с непримечательной внешностью, посвятившая всю жизнь работе, в личной жизни – только воспоминания о юноше, провожавшем ее на Марс. Директор школы настаивает, чтобы она подала в отставку и получила хорошую компенсацию, пока ее не уволили из-за непригодности. «Она уставилась на бумагу, мигнула, опять уставилась. Показатель был 0,1 - одна десятая процента. Затаив дыхание мисс Болц произвела в уме кое-какие арифметические действия. У нее есть один ученик! В тот миг она бы отказалась от будущей пенсии, лишь бы познакомиться с этим верным подростком.» И она продолжает работать, хотя этот один ученик – из сорока тысяч, стоит ли за него бороться? И если она победит в этом маленьком сражении, повлияет ли это на всю систему? Так есть ли смысл плыть против течения? Есть ли будущее у традиционной школы?
- Скучаю по ученикам, - ответила она. - Меня тревожит, что я с ними не знакома и не могу следить за их успехами.
- Не пытайтесь примешивать сюда абстрактные понятия вроде успехов, - с горечью сказал Стюарт. - Теория нового обучения смотрит на дело так: мы подвергаем ученика воздействию какого-то материала по нужному предмету. Воздействие имеет место у ученика на дому, то есть в самой естественной для него среде. Ученик усвоит столько, сколько позволят его индивидуальные способности, а большего мы не вправе ожидать.
- Ребенок лишен чувства свершения - у него нет стимула к учебе, - возразила мисс Болц.
- При новом обучении то и другое неважно. Мы всячески прививаем навыки, которые сделали рекламу столь важным фактором нашей экономики. Привлечь внимание человека, заставить его покупать против своей воли. Или привлечь внимание ученика, заставить его учиться, хочет он того или нет.
… Раз в две недели мы делаем для каждого учителя выборку тысячи его учеников. Если все смотрят положенный урок, Тендэкз учителя равен ста. Если смотрит только половина, Тендэкз - пятьдесят. У хорошего учителя Тендэкз как раз и составляет пятьдесят. Если Тендекз падает ниже двадцати, учителя увольняют. За непригодностью.
- Значит, дети могут не смотреть урок, если не хотят?
- Родители обязаны приобрести телевизор, - ответил Паргрин. - Они должны следить, чтобы ребенок проводил классные часы перед телевизором - это называется “следить за посещаемостью”; но они не отвечают за то, что именно смотрит ребенок. Иначе пришлось бы следить за ребенком поминутно, а суды считают, что это бессмысленно. Так вот, ученики сидят у телевизоров, и телевизоры включены, но если им не нравится ваш урок, они могут переключиться на что-нибудь другое. Теперь вы видите, как важно для учителя, чтобы его уроки были занимательными.
- Понимаю. А какой у меня Тендэкз?
Он отвернулся.
- Нуль.»
Мисс Болц, учитель английского языка и литературы, возвращается на Землю после 25-летнего пребывания на Марсе и хочет продолжать работать в школе, но система обучения за это время полностью изменилось. Вместо класса – студия, ее единственный урок в день могут смотреть 40 тысяч учеников, но будут ли они смотреть? Сможет ли мисс Болц с ее «классическим» подходом составить конкуренцию молодым коллегам, придумывающим всякие «штучки»? А самое главное – что нужно детям? После первого урока, который посмотрели все, учитель начинает терять учеников, но не сдается. Она просит тех учеников, кто ее смотрит, написать ей письма, а потом приглашает в студию, где организует настоящий класс, и оказывается, что другим ученикам тоже интересны живые уроки, и незыблемый бастион системы телеобучения дает маленькую трещину…
Мне этот рассказ попался в момент какого-то прошлого холивара на тему того, что должен учитель ученикам и что не должен. Рассказ короткий и его хочется цитировать почти целиком.
Героиня – типичная учительница под 50, с непримечательной внешностью, посвятившая всю жизнь работе, в личной жизни – только воспоминания о юноше, провожавшем ее на Марс. Директор школы настаивает, чтобы она подала в отставку и получила хорошую компенсацию, пока ее не уволили из-за непригодности. «Она уставилась на бумагу, мигнула, опять уставилась. Показатель был 0,1 - одна десятая процента. Затаив дыхание мисс Болц произвела в уме кое-какие арифметические действия. У нее есть один ученик! В тот миг она бы отказалась от будущей пенсии, лишь бы познакомиться с этим верным подростком.» И она продолжает работать, хотя этот один ученик – из сорока тысяч, стоит ли за него бороться? И если она победит в этом маленьком сражении, повлияет ли это на всю систему? Так есть ли смысл плыть против течения? Есть ли будущее у традиционной школы?